У россиян решили выяснить, сколько им нужно денег для счастья. Не вообще, как спрашивал Остап Бендер у Шуры Балаганова, а в месяц.  
Отчего-то портал SuperJob, затеявший все это,  полученные результаты сравнивали с МРОТ, но это все равно, что считать какой-нибудь показатель в попугаях, обезьянках или в слониках, как в мультфильме. Все эти цифры относительны и немного виртуальны.
Итак, больше всего для счастья оказалось нужно жителям Владивостока, аж 208 тысяч на каждого. МРОТ во Владивостоке гораздо меньше, чем в Москве, поэтому получается, что тамошним жителям для счастья достаточно 18,5 попугаев, то есть МРОТ, в месяц, а вот москвичам хватит и 11 слоников, но в абсолютных цифрах это 207 тысяч - всего на тысячу меньше, чем жителям Владивостока. Москва на втором месте. Бронза у Ростова-на-Дону. 17 обезьянок - 203 тысячи в месяц.
Меньше всего для счастья оказалось нужно жителям Набережных Челнов и Оренбурга. Всего по 116 тысяч.  Но слово «всего» здесь, наверное, неуместно. Такие доходы у  немногих. Сразу припоминаются депутаты Госдумы, прочие чиновники и еще миф о том, что мечты сбываются у тех, кто работает в «Газпроме».  


Опрос проводился в 37 городах России. Возможно, если бы в нём приняла участие вся страна, цифры были бы существенно меньше, а так суммы получились большими.
В исследовании, проведенном год назад Фондом общественного мнения, большинство россиян пределом желаний видели зарплату в 50 тысяч рублей, а человека, получающего 100 тысяч, они назвали богачом. Что ж  всего за год аппетиты россиян сильно возросли и все стали мечтать слыть богачами? С чего бы? Это ж получается, что самые скромные из них хотят больше полутора тысяч евро в месяц. С такими деньжищами себя превосходно чувствовала бы большая часть ЕС, особенно та, что не так давно поселилась там, мигрировав из Северной Африки.
Посчитав, сколько нужно для счастья жителям всей России, окажется, что это какая-то совершенно фантастическая сумма. Триллионы рублей ежемесячно. Это ж сколько надо продать газа с нефтью, чтобы сделать всех счастливыми хотя бы на месяц? К тому же при таких-то доходах рубль вмиг обесценится, инфляция прыгнет, как в начале 90-х, и россиянам для счастья каждый месяц требовалось бы все больше и больше.


Таким образом, мы приходим к неутешительному выводу: денег для счастья на всех не хватит. Это невозможно. Хватит не всем. Но не завидуйте этим Невсем: Грефу, Сечину, Миллеру и прочим. Психологи Института Гэллапа (США) опросили более полутора миллиона человек в разных странах мира и выяснили, что наиболее позитивно себя чувствуют те, у кого заработок от 60 до 75 тысяч долларов в год, но, если он больше 100 тысяч долларов в год, с человеком происходит странная вещь: чем он богаче, тем недовольнее своей жизнью.
Доходы упомянутых выше топ-менеджеров измеряются миллионами долларов, а значит они жутко недовольны своей жизнью и не могут быть счастливыми. Самый простой способ помочь им - сократить зарплату как раз до 75 тысяч в год. Во-первых, это должно сделать их счастливыми, а во-вторых, высвободит  кучу денег, которые можно направить на осчастливливание других россиян. Но увы, это все равно не сделает всех счастливыми. Опять денежные мешки будут в привилегированном положении. Они-то станут счастливыми, а остальные - нет! Так пусть все будет, как прежде, и все будут несчастливы, но по-своему!


Женское счастье оказалось дешевле мужского
Средние зарплаты по стране
Как научить ребенка обращаться с деньгами и почему это важно

В России впервые за восемь лет появились новые деньги – накануне глава ЦБ Эльвира Набиуллина официально представила купюры 200 рублей и 2000 рублей на суд широкой общественности. Увидеть их в своих кошельках мы с вами сможем уже в декабре.

Надо сказать, что выпуск новых банкнот всегда событие, а потому изображения для денежных знаков выбирали всей страной. На деньгах решили увековечить символы регионов, каждый желающий голосовал за тот, который ему нравится больше других. В списке кандидатов на купюры были Казань, Сергиев Посад, Владимир Волгоград, Иркутск и множество других городов. По итогам голосования выбрали Крым и Дальний Восток – 200 рублей теперь украшает символ Севастополя Херсонес Таврический и памятник затонувшим кораблям, а 2000 рублей – космодром «Восточный» и знаменитый мост на остров Русский. В общем, получилось как в моей любимой песне - Владивосток-2000))

Как рассказали в ЦБ и Гознаке, новые деньги будут прочнее и долговечнее старых – их пропитали пластиком. От себя лично добавлю – хорошая идея, потому что служить нынешние 200 рублей будут явно дольше нынешних стольников и полтинников, которые иногда чуть ли не в руках рассыпаются. Журналисты задали главе ЦБ вопрос – а может совсем на пластиковые деньги пора переходить? В Австралии, Новой Зеландии и даже консервативной Великобритании это уже привычное дело. В ответ Эльвира Набиуллина заметила, что идея неплохая, хотя и дорогая. Такой вариант сейчас обсуждается, но в ближайшее время на полимерные купюры мы точно не перейдем.

Деньги, по всеобщему признанию, получились симпатичные, но... немного «нероссийские». Скептики тут же достали из карманов евро – мол, поглядите, вот откуда все слизали! Справедливости ради надо сказать, что нечто общее действительно есть – цвет. Но на этом, пожалуй, и все. Примерно в таком же стиле делали «олимпийские» рубли – памятные купюры к Олимпиаде в Сочи. Как считаете, действительно один в один евро?


Также критика звучала в адрес новых номиналов купюр – к чему 200 и 2000 рублей, неужели сторублевками и тысячами не обходимся? ЦБ говорит, что для удобства размена: чтобы дать 4900 рублей сдачи с купюры 5000 рублей сейчас нужно минимум девять купюр, а с новыми номиналами будет достаточно пяти.

А вы что думаете по поводы новых денег? Как считаете, с двухсотрублевками и двухтысячными удобнее будет рассчитываться? А с эстетической точки зрения как вам купюры?

Очарование денег: самые красивые купюры мира

Век революции: деньги смутных времен

Жизнь без купюр: индийский Гоа намерен отказаться от наличности

3-й Ялтинский международный экономический форум продолжает свою работу в Крыму. Собственный корреспондент ИА СЖС Александр Марков прямо из залов ЯМЭФ-2017 поставляет нашим читателям самую свежую информацию.
Представляем вам стенограмму выступления Сергея Калашникова, члена Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации, сделанного на заседании Вольного экономического общества:

- Наступает лето – сезон повышения спроса, увеличения возможностей для работы. На нашей сессии был блестящий доклад, из которого следовало, что потепления климата, как ожидалось раньше, не будет. Крым останется самым комфортным местом в России. Это значит, что люди будут сюда тянуться, приезжать не только отдыхать, но и вкладываться в развитие экономики. Крым – место, притягательное для всех, и это конкурентное преимущество нужно осваивать. Но мало делать это, просто правильно задавая приоритеты. Сегодня была представлена стратегия развития Крыма, определены очевидные конкурентные преимущества крымской экономики, названы основные отрасли. Все они очень капиталоёмки. Возьмите «локомотив» - здравоохранение, курортно-рекреационный комплекс. Вряд ли можно за год, за два влить инвестиции в эти сферы. Понадобится 10-15 лет и усовершенствование инфраструктуры. И ясно, что крымчане не имеют такого количества сбережений, чтобы профинансировать модернизацию не то что бы здравоохранения, но даже сельского хозяйства.
Не было бы механизмов льготирования и возврата части средств, которые фермер тратит на инвестиции, не было бы и подъема сельского хозяйства. Если мы не добьемся того, чтобы появились долгосрочные кредиты в развитии крымской экономики, то эти приоритетные направления сами по себе преобразованы не будут.



Инвестиции должны расти
Я бы хотел немножко отвлечься, прежде чем дальше говорить о крымской экономике. Сессия у нас здесь больше макроэкономическая.
Если сравнить экономику России и Китая, то мы увидим, что наша доля уменьшилась, а китайская - выросла в разы. Раньше мы опережали Китай по объему производства, а сегодня производим в десять крат меньше. Причины связаны с инвестициями.  У Китая они есть, у нас - нет. Согласно тому ориентиру, который ставил президент, мы должны были уже
сейчас выполнить 27% нормы накопления (у Китая 45%). Нет ни одного экономического чуда, где накопления были бы меньше 30%. У нас норма не растет, хотя все поручения были даны. Почему? Потому что такова денежная политика. Классик теории денег, Нобелевский лауреат Джеймс Тобин говорил, что главной целью денежной политики и работы Центрального банка должно быть создание условий для максимизации инвестиций. Их рост - главная задача денежных властей. Можно побороть инфляцию в первобытном обществе, но от этого инвестиции сами по себе не появятся. Нужны механизмы их создания. Появления источников финансирования. Вот как другие страны создавали эти механизмы?
Все известные нам преуспевающие государства сначала были нищими. У граждан не было ни пенсионных сбережений, ни накоплений на сберкнижках. Поэтому государство выступало в роли института развития, само создавало внутренний кредит за счет целевой кредитной ремиссии. Других источников у нас тоже нет - и для Крыма не предвидится. Поэтому без создания институтов развития, которые опирались бы на целевую кредитную ремиссию со стороны Центрального банка, мы никаких задач по модернизации экономики ни в России в целом, ни в Крыму в частности объективно решить не сможем.

А как в Америке и Китае
Нам говорят: «Вы предлагаете печатать деньги». Нет. Мы предлагаем наращивать инвестиции. По мере того, как идет борьба с инфляцией, они сокращаются, хотя по логике денежных властей должны были расти. Но если нет сбережений, если из-за потребительских кредитов наше население превратилось больше в должника, чем в кредитора, откуда возьмутся накопления, необходимые для того, чтобы увеличить объем инвестиции в полтора раза? Как - эта задача была поставлена главой государства.
В том же Китае Центральный банк создавал кредитные ресурсы для организации импульса подъема китайской экономики.
В Америке за последние восемь лет увеличили количество денег в три раза.  Откуда они взялись?
Их создала федеральная резервная система при помощи облигаций американского правительства. Мы сегодня являемся кредиторами США и покупаем их облигации. Но только прежде, чем мы их купим, американцы
пропустят денежную ремиссию через бюджет. Затем половина свеженапечатанных долларов растечется по миру. И такие сверхбогатые страны, как наша, купят эти облигации, кредитуя американцев дважды. Один раз - используя доллары, второй – приобретая облигации казначейства.
Для борьбы с кризисом федеральная система США дает низкие процентные ставки. Ни одна страна мира не проводит политику дорогих денег - только Россия, ну еще Украина, попавшая под оккупацию. А все остальные проводят денежную политику в той мере, в какой она необходима для финансирования инвестиций, для преодоления кризиса, роста нового технологичного плана. И процентные ставки колеблются где-то возле нуля. Европейский центральный банк выдает кредиты даже под отрицательные процентные ставки.
Разговор о том, чтобы деньги не печатать - это «в пользу бедных». Мы делаем это, только проблема в том, что печатаем под краткосрочные цели. Есть, конечно, привилегированные структуры, которые получают денежную ремиссию под 0,5% годовых. Но в целом Центральный банк последние три года изымает больше денег, чем выдаёт экономика.

Хватит изымать, пора вливать
У нас денежная эмиссия - это в основном краткосрочное рефинансирование коммерческих банков под потребности ликвидности на два-три дня.
Все другие страны стремятся создавать длинные деньги. Американская ремиссия идет под пятидесятилетней облигацией, и Трамп сказал, что неплохо было бы выпустить и столетнюю облигацию. Такое происходит во всех без исключения странах, сталкивающихся с падением экономической активности. В Китае, в Индии, вышедшей сегодня на первое место среди стран, где главным локомотивом являются государственные инвестиции. Ну, и у нас на самом деле нет других способов добиться роста инвестиций, нежели организовать целевую кредитную ветвь. Вместо этого за последние три года Центральный банк изъял шесть триллионов рублей из нашей экономики, и этот процесс продолжается. На ближайшие три года запланировано, что Центральный банк, вместо того, чтобы вливать деньги в экономику, будет их забирать. Рефинансирование опустится до нуля, и главным механизмом работы денежных властей станет стерилизация, как им кажется, лишних денег. То есть, выпускать облигации для того, чтобы коммерческие банки могли пристроить свои деньги, просто так, ничем не рискуя под 2-3%, не будут. И количество денег будет уменьшаться. Наши денежные власти станут опять уникальными в мире - они заняты не тем, что создают деньги для финансирования экономического развития. Они изымают деньги из экономики.
Есть у нас, конечно, и свои клондайки. Благодаря свободному плаванию курса рубля, который сегодня американскими фиш-фондами на чикагской бирже определяется больше, чем нашей экономикой, мы видим, что на московской бирже возник настоящий финансовый пузырь. Объём операций вырос пятикратно, и там сегодня настоящий бум. Хотя следствием его является отток капитала из реального сектора. Объем спекулятивных операций только на валютном сегменте в пятнадцать раз превышает объем валового продукта. Эти операции никак не обусловлены потребностями Российской экономики.
В итоге, мы плачем, что у нас нет инвестиций, но являемся одним из самых крупных доноров. Все эти годы мы теряем примерно от 50 до 100 миллиардов долларов чистого трансфера. Для того, чтобы уйти от роли финансового донора, и наоборот, стать государством развития, нам нужно сочетать те приоритеты, о которых сегодня говорилось на форуме. У нас определена стратегия развития не только экономики Крыма, большинство регионов тоже ее имеет. Стратегия развития принята почти по всем отраслям, но нет инструментов их финансирования, поэтому они так и остаются на бумаге, а мы продолжаем жить в интересах международной конъектуры и от них зависеть. Нам нужно сочетать механизмы регионального планирования с механизмами гибкого кредита.
Предлагается такая модель кредитования экономики. Для обеспечения простого воспроизводства экономики нам не хватает сегодня примерно десяти триллионов, которые были изъяты за последние три года - частично иностранными кредиторами, частично нашими денежными властями. Но эти десять триллионов нужно вливать в рамках механизма частного партнерства, когда государство и бизнес совместно определяют задачи, договариваются о проектах, оформляют под них спецконтракты, о которых говорил президент в своем послании Федеральному собранию. Контракты имеют статус региональных законов и, соответственно, бизнес берет на себя обязательства наращивать производство, создавать рабочие места, модернизировать экономику.  А государство создает соответствующие условия. И вот такие спецконтракты должны подкрепляться не только местными льготами по налогам, но и централизованными кредитными ресурсами. Поэтому без создания мощного института развития, который работал бы в Крыму в качестве канала притока денег для финансирования проектов, мы этот вопрос с места не сдвинем.

Что ты сделал для Крыма?
В Крыму достаточно активов для того, чтобы принять довольно большой объем кредитных ресурсов. Огромную ценность представляют земельные участки и уникальные объекты здравоохранения. Но для того, чтобы эти объекты могли принять кредиты, должны быть оформлены имущественные права. И вот здесь, мне кажется, мы длительное время топчемся на месте, проявляем некоторую робость в решении задачи имущественных прав. Пока мы не проясним их и не сделаем экономику прозрачной, даже при помощи централизованных кредитов добиться их эффективного использования будет сложно. Мне кажется, до конца года нам нужно определить имущественные права на земельные участки, по которым идет перерегистрация, а другие объекты собственности оформить надлежащим образом в соответствии с законом РФ.
Если мы добьемся решения этих задач до конца этого года, то тогда можно быть уверенными, что режим финансирования за счет федеральной программы перетечет в режим финансирования за счет кредитов. Для этого могут быть выпущены облигации под 2-3% годовых. Центральный банк может эти облигации купить. Если нет других возможностей, корпорация развития Крыма может продать облигации Центральному банку. По субъективным причинам наши великие банкиры, которые боятся персональных западных санкций, не пускают государственные деньги в казну. Это тоже проблема, которую нужно решать. Сбербанк, например, вообще здесь не присутствует.
Я уверен, что это происходит не потому, что есть большой риск потерять активы из-за того, что будут кредитовать проекты в Крыму. А просто граждане, которые руководят этим банком, боятся персонально попасть под санкции. Потому что им интересней сидеть в совете директоров за рубежом, и они не хотят терять эти позиции.
Государственные чиновники обязаны проявить себя в Крыму. И каждый день задавать себе вопрос: «Что ты сделал для республики, для подъема Крымской экономики?»


ЯМЭФ-2017
ЯМЭФ-2017. ХРОНИКИ. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
Наши люди в Крыму