Еще один человек, который пытался разгадать полеты насекомых (не только шмелей, но и жуков – тоже достаточно тяжелых для полетов), - это российский энтомолог и апидолог Виктор Степанович Гребенников. В конце восьмидесятых этот неординарный ученый разглядывал под микроскопом хитиновые покровы насекомых, усики, чешуйки и прочее. У одного из насекомых (особь он специально не назвал) Виктор Степанович обнаружил интересную микроструктуру надкрылий, будто специально упорядоченную или отштампованную на каком-то аппарате. Энтомолог сразу предположил, что такое строение в природе не случайно, тем более что это загадочная ячеистось спрятана от глаз и разглядеть ее можно только в полете насекомого. Первое предположение было - это маяк, подающий сигналы в полете. Но дальше случилось нечто. Залюбовавшись даром природы, энтомолог решил внимательнее рассмотреть хитиновую пластинку, и случайно одно надкрылье положил на другое, но ничего не получилось – второе надкрылье вырвалось и зависло над своей парой в воздухе на несколько секунд.
Рассказ самого В. Гребенникова, из статьи «Техника молодежи» за 1993 год: «Что я пережил в тот миг - читатель может лишь представить... Придя в себя, я связал несколько «панелей» проволочкой, это удалось не без труда, и то лишь тогда, когда я взял их вертикально. Получился многослойный «хитиноблок». Положил его на стол. На него не мог упасть даже такой сравнительно тяжелый предмет, как большая канцелярская кнопка, что-то как бы обивало ее вверх, а затем в сторону. Я прикрепил кнопку сверху к «блоку» - и тут начались столь несообразные, невероятные вещи (в частности, на какие-то мгновения кнопка начисто исчезала из вида), что я понял это не только сигнальный маяк, но и более хитрое устройство, работающее с целью облегчения насекомому полета. И опять у меня захватило дух, и опять от волнения все предметы вокруг меня поплыли, как в тумане, но я, хоть с трудом, все-таки взял себя в руки и часа через два смог продолжить».
Таким образом Виктор Степанович открыл эффект полостных структур, обнаружив антигравитационные свойства хитиновых покровов некоторых насекомых. Но на этом открытии ученый не остановился –он захотел, подобно своим изучаемым видам, научиться летать. Два года Виктор Степанович провел над созданием своей машины для полетов – гравитоплана.
Аппарат получился, полет состоялся. Из рассказа В.Гребенникова: «Подъем начался вроде бы нормально, но через несколько секунд, когда дома с редкими светящимися окнами ушли вниз и я был метрах в ста над землей, почувствовал себя дурно, как перед обмороком. Тут какая-то мощная сила будто вырвала у меня управление движением и неумолимо потащила в сторону города. Влекомый этой неожиданной, не поддающейся управлению силой, я пересек второй круг девятиэтажек жилой зоны, перелетел заснеженное неширокое поле, наискосок пересек шоссе Новосибирск - Академгородок, Северо-Чемской жилмассив... На меня надвигалась - и быстро! - темная громада Новосибирска, и вот уже почти рядом несколько «букетов» заводских высоченных труб, многие из которых, хорошо помню, медленно и густо дымили: работала ночная смена... Нужно было что-то срочно предпринимать. Аппарат выходил из повиновения. Все же я сумел с грехом пополам сделать аварийную перенастройку блок-панелей. Горизонтальное движение стало замедляться, но тут мне снова стало худо, что в полете совершенно недопустимо. Лишь с четвертого раза удалось погасить горизонтальное движение и зависнуть над поселком Затулинка. Отдохнув несколько минут - если можно назвать отдыхом странное висение над освещенным забором какого-то завода, рядом с которым сразу начинались жилые кварталы, - с облегчением убедившись, что «злая сила» исчезла, я заскользил обратно. Но не сразу, и не в сторону нашего научного агрогородка в Краснообске, а правее, к Толмачеву - хотел запутать след на тот случай, если кто меня заметил. И примерно на полпути к аэропорту, над какими-то темными ночными полями, где явно не было ни души, круто повернул домой... На следующий день, естественно, не мог подняться с постели. Новости, сообщенные по телевидению и в газетах, были для меня более чем тревожными. Заголовки «НЛО над Затулинкой», «Снова пришельцы?» явно говорили о том, что мой полет засекли. Но как! Одни воспринимали «феномен» как светящийся шар или диск, причем многие «видели» почему-то не один, а... два! Поневоле скажешь: «у страха глаза велики». Другие утверждали, что летела «настоящая тарелка» с иллюминаторами и лучами...»
О своих полетах и множестве открытий Виктор Степанович написал немало книг. Однако в научном мире принято скептически относиться к его рассказам о самих полетах и гравитоплане. Планов и чертежей Гребенников не оставил, открытие не запатентовал. Сам же говорил, что просто нет сил и времени на представление необходимых доказательств. Возможна и другая причина, которая побудила оставить в тайне изобретение. Насекомое, у которого Виктор Степанович обнаружил эти уникальные свойства, находится, по его словам, на грани вымирания. Будучи ученым энтомологом, он не мог позволить ради установления правдивости его открытия истребление очередного вида насекомых. Ну и третья причина – не хотел, чтобы находку использовали в военных целях.
Верить или нет в существование гравитоплана, дело Ваше. А книга «Мой мир» Виктора Гребенникова действительно интересная.
Невозможные полеты
Разум...., да не наш... Муравьи
Её величество - природа
