Как измерить экономический прогресс? В качестве показателя экономического развития чаще всего употребляется валовой внутренний продукт (ВВП). ВВП — это общая ценность всех товаров и услуг, которые производятся в стране за год. Когда ВВП растет, говорят об экономическом подъеме, а когда он не изменяется или сокращается — о спаде.  Значение ВВП нельзя игнорировать: государственный бюджет, сокращение безработицы и благосостояние общества зависят от экономического роста.

Однако при измерении экономического прогресса ВВП обнаруживает множество слепых пятен. При рассмотрении ВВП в отрыве от других факторов складывается неполная картина, особенно с точки зрения социальной демократии, так как этот показатель отражает только общий объем производства, не учитывая следующих вопросов:

•   Как распределяется произведенный внутренний продукт? Справедливо ли распределение? Не достается ли большинство ресурсов j меньшинству? По каким критериям распределяется богатство? По потребностям, по труду или в зависимости от социальной принадлежности?

Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо сформулировать более сложное определение экономического прогресса и дифференцированное понятие роста, при котором учитывается не только общий объем производства народного хозяйства.

На днях Международной Ассоциации дипломированных сертифицированных бухгалтеров (ACCA) опубликовала результаты исследования теневой части современной экономики. В мировом масштабе её объём оценили в  трлн долл. (около 23% мирового ВВП).

В понятие теневой экономики исследователи включили экономическую деятельность, лежащую вне систем налогообложения и госнадзора. В качестве базовых причин развития теневого сектора экономики выделены общую нестабильность мировой экономики и продолжающуюся рецессию в ряде стран; жёсткость налоговой политики национальных государств; рост безработицы, неравный доступ к образованию разных социальных групп; а также развитие системы фриланса и рост числа самозанятых.

Первые три места в рейтинге заняли США (7,8% ВВП), Япония  (10%) и КНР (10,2%). Россия расположилась в самом низу списка. В нашей стране размер теневой экономики оценивается в полтора раза больше среднемирового уровня: более 39% ВВП или 700 млрд долл. Ниже нас только Украина, Нигерия и Азербайджан.
Такой результат нашей страны не удивителен. Ведь даже по признанию Правительства, около трети рабочей силы страны официально не задействована и, как следствие, формирует тот самый теневой сектор экономики. Менее всего поддаются государственному контролю такие отрасли экономики как сельское хозяйство, операции с недвижимы имуществом, торговля, строительство и образование.

Победить проблему теневой экономики быстро не представляется возможным. Для этого нужен целый набор последовательных, долгосрочный реформ, направленных на совершенствование механизмов надзора, борьба с коррупцией, оптимизацией системы налогообложения. Но самое главное – создать условия для полноценной самореализации работников в системе национальной экономики. Для этого необходимо создавать рабочие места в высокотехнологичных отраслях, развивать систему образования и науку. В этом случае рабочая сила не будет растрачиваться на нетехнологичных, полулегальных производствах, где часто не соблюдаются права работников, а государство недополучает с бюджет значительную долю средств.

О среднем доходе и голубцах
Нищета съедает наше будущее

«Число безработных в России снижается третий месяц подряд». С таким заголовком вышел материал на сайте информационного агентства “Regnum” несколько дней назад. Информационный повод, заключавшийся в публикации очередного отчёта Министерства труда РФ, подхватили другие крупные СМИ.

Сухие данные официальной статистики говорят нам о том, что с марта сего года количество безработных граждан в России продолжает убывать и уже сократилось более, чем на 86 тысяч человек. Что означают эти цифры? Ответ поспешили дать многие издания, уверенно заявив о признаках устойчивого роста отечественной экономики её выходе из кризиса

Из учебников по экономике для первого курса хорошо известно, что динамика занятости населения является маркером экономической активности. Логика проста: создание дополнительных рабочих мест отражаем рост потребительского спроса, и влечёт за собой повышение объёмов производства и национального богатства.

Однако из тех же учебников известно и другое: динамику показателя безработицы целесообразно рассматривать в рамках как минимум среднесрочных трендов, т.е. начиная с 12 месяцев подряд. Всё потому, что экономическая наука различает несколько видов безработицы. Не будем подробно их рассматривать все, но остановится на одном, очень значимом и распространенном виде безработицы – т.н. сезонной безработицы. Сущность заключается в том, что в тёплое и холодное время года уровень занятости в экономике будет разным в силу привлечения дополнительной рабочей силы к выполнению сезонных работ. В сельском хозяйстве, строительстве, туризме уровень производственной активности существенно возрастает с марта по ноябрь. Затем происходит резкий спад. Производства сокращаются или останавливаются вовсе, а вместе с ними высвобождается некоторая часть рабочей силы.

Такая цикличность наблюдается ежегодно в почти неизменных пропорциях. И каждый год находятся всякого рода эксперты (начиная с блогеров и заканчивая высшими чиновниками), которые пытаются делать выводы о судьбе отечественной экономики, исходя из показателей динамики уровня занятости, взятой за несколько месяцев.

Мораль: зачем нужно изучать экономику? – Чтобы не дать экономистам себя обмануть.

Бывший министр финансов А. Кудрин, рассуждая о методах выхода России из экономического кризиса, постоянно обращается к теме приватизации. По его словам, «частный сектор быстрее реагирует на все эти новые изменения. Уменьшение государственного сектора, увеличение частного — в наших силах. Это наше черное родимое пятно — то, что мы не сократили государственную экономику, а, наоборот, стали в чем-то возвращаться». Кудрин убеждён, что «нефтяной сектор должен быть приватизирован в ближайшие семь-восемь лет» .
Я не могу согласиться с этой точкой зрения. Такой подход к делу носит чисто идеологический характер и, следовательно, контрпродуктивен. Наши госкомпании приносят бюджету около 2,5 трлн рублей. И вдруг предлагается резать кур, несущих     золотые яйца. Упущенная выгода в десятки раз превысит доходы от приватизации. Тем более что власти увеличили размер дивидендов, которые бюджет страны получает от госкомпаний.
Никто не сумел убедительно обосновать расхожий тезис о большей эффективности частной собственности в сравнении с государственной. При этом очевидно, что малый и средний бизнес в основном должен быть частным. В современной экономике, где по-прежнему доминируют гиганты, собственность отделена от управления, такой вопрос и вовсе является некорректным. Качество управления определяется не формой собственности, а квалификацией управленческого персонала. И это хорошо известно в цивилизованном мире. Пример – немецкая компания «Фольксваген», одна из лучших в мире производителей АВТОМОБИЛЕЙ, государственное участие в ее доле 60%, и никто не спешит распродавать госакции.
Мы не столь бедны, чтобы распродавать фамильное серебро. Предыдущий опыт передачи в частные руки госсобственности не привел к развитию экономики. Приватизация 90-х обернулась огромными убытками, падением ВВП, экономического, производственного, научного, творческого потенциала. Душа рынка – не собственность, а конкуренция. Неважно, какие предприятия обеспечивают эту конкуренцию, частные или государственные. В каждом отдельном случае нужно продумывать, как будет лучше для общества. А это уже вопрос, требующий детальной проработки правительством, которое должно руководствоваться прагматическими, а вовсе не идеологическими соображениями.

Сокращение разрыва с ведущими экономиками мира по показателю ВВП на душу населения предполагает его увеличение к 2030г приблизительно в два раза. Такая задача поддается решению, если на временном отрезке 2020-2030 гг. удастся обеспечить среднегодовые темпы эконмического роста в стране на уровне 6-7%. Тогда при среднегодовом приросте душевого ВВП ФРГ в 2,5%, как это происходит сейчас, Россия к 2030 г. достигнет 80 % от уровня Германии, а к 2035 г. практически сравняется с ней. Если исходить из того, что развивающиеся экономики КНР и Индии вполне вероятно сохранят высокие темпы экономической динамики на уровне 6-7%, обозначенный для России ориентир экономической динамики выступает условием для прекращения дальнейшего снижения доли страны в мировом хозяйстве. В соответствии с требованиями экономической динамики должна быть сформирована новая модель экономического роста.
Ускорение экономической динамики требует формирования емких устойчивых внутренних и внешних рынков для российских производителей на основе инфраструктурных мегапроектов, восстановления технологического потенциала в машиностроении, а также формирования ядра производств перспективного технологического уклада.
Стержневым элементом здесь должна стать программа динамичного решения жилищной проблемы – удвоение за двадцатилетие жилищного фонда страны, что позволит довести уровень обеспеченности российских граждан общей площадью жилья до 40м2, т.е. современного уровня ведущих европейских стран.
Пространственное обустройство страны должно опираться на развитие транспортной инфраструктуры, в основу которой могут быть положены евразийские транспортные коридоры (скоростные ж/д магистрали, автомагистрали) между Восточной Азией и Европой. Для России возможно совмещение (увязка) северного крыла китайского «Шелкого пути» (Китай - Казахстан - Россия (Брянск) - Северная и западная Европа) и Нового Транссиба - Единая ЕвраАзия из российского Приморья (Пасьет - Брянск).
При этом необходимо восстановление диверсифицированного машиностроительного комплекса на новой технологической основе, ориентированного на производство современного инвестиционного оборудования для основных отраслей национальной экономики (добыча и переработка нефти и газа; электроэнергетика; АПК и сельскохозяйственное машиностроение; транспортное машиностроение; металлургия; химия; лесной комплекс; гражданское и дорожное строительство; ВПК).
Словом, повышение глобальной конкурентоспособности отечественной экономики возможно только на основе технологического прорыва в будущее. А это означает, что есть острая необходимость осуществить динамичное формирование ядра производств перспективного технологического уклада и выйти с новой продукцией на глобальные мировые рынки. А вот как ее решить, вопрос вопросов...

Есть такой макроэкономический показатель как государственная квота — это соотношение расходов государственного бюджета к ВВП. В успешных странах — лидерах по сформированному в ООН индексу человеческого развития этот показатель составляет ныне 47 - 50% ВВП и выше, что однозначно указывает на действие в этих странах мощных перераспределительных процессов и во многом объясняет тот факт, что средний класс здесь составляет более двух третей населения.
В России же показатель государственной квоты фиксируется на уровне 35-37%, что, казалось бы, должно свидетельствовать о нашем преимуществе с точки зрения реализации принципов экономической свободы. На самом деле все наоборот. А все почему: государство у нас привыкло вмешиваться туда, куда не надо, то есть, по точному замечанию Дмитрия Медведева, "кошмарит" бизнес, и не участвует там, где надо, то есть хронически недофинансирует здравоохранение, культуру, образование и науку. Более того, под безобидным лозунгом "даешь структурные реформы" оно с маниакальным упорством стремится продолжить коммерциализацию всех этих сфер. В результате вольно или невольно в стране формируется порядок, противоречащий конституционной норме, в соответствии с которой Россия является социальным государством.
Необходимо определиться, какое государство мы хотим - элитарное или эгалитарное? На простом языке это означает выбор между ориентацией на "благосостояние для всех" или возвращение к временам зоологического капитализма.

Титов против Кудрина

Как добиться устойчивого экономического роста

Непредсказуемый Трамп и экономическое неравенство