Да, это все о скульптурах братьев Гофманов, анонс выставки которой я уже давала.
Выставка довольно интересная. Пространство решено в разных тонах и с разным освещением. Видимо, чтобы еще больше оттенить маленькие миниатюры-скульптуры.
Вообще, когда слышишь слово «скульптура», то представляешь нечто большое, величественное, тяжелое. А тут – сама легкость и даже хрупкость.
Информации, впрочем, вполне достаточно. Заходишь в выставочное пространство, и сразу же окунаешься в мир таких необычных мастеров миниатюрной скульптуры.
О братьях Гофманах написано немало, опубликованы интервью с ними, показаны их работы. В Санкт-Петербурге их знают хорошо, меньше, наверное, в Москве.
И вот в Доме Русского Зарубежья выставка братьев Гофманов с их почти что мифическими философскими и в то же время такими земными, такими какими-то родными скульптурами.
Кто в них самый главный герой? Кто? На мой взгляд, не кто, а больше – что. Лестница, колесо, маленькие человечки. Человек карабкается по лестнице. Куда? А кто ж его знает – куда-то в поисках истины, идиллической правды. Карабкается, но никогда не находит. Опять же колеса, которые порой напоминают то руль от автомобиля, то просто некое закругление витиеватыми вставочками. Что сие означает? Наверное, движение. Просто постоянное движение опять же в поисках некой правды, которая нам в любом случае недоступна. Если есть колеса, то, значит, есть и движение. А едут у художников то просто одиночки, то целая семья. Да, каждая работа подписана – есть, как говорится, наводка. Это и хорошо, и не очень. Хорошо, потому что отправная точка от авторов – вот она, думай и додумывай. А не очень, потому что хочется подумать самому, хочется пофантазировать, поразмышлять у каждой работы с лаконичным названием «Без названия». Хочется самостоятельности. Свободы в размышлениях. Сомнения в правильности.
Скульптура настолько осязаема, что ее просто хочется потрогать, мысленно увеличить или уменьшить, она заставляет примеривать свое естество на себя, с ней можно рядом встать, наклониться к ней, обойти со всех сторон, насладиться объемом, формой, чего невозможно, например, в живописи, которая по геометрической сути плоская. Впрочем, сравнивать тут ни к чему. Лучше искать преимущества тех возможностей, которые предоставляют нам миниатюры Гофманов. Ирония, поиски истины и собственного пространства, порой насмешка, порой отчаяние. Гамма чувств.
Отдельно можно говорить о пейзажах. Они появились после поездок из Петербурга в Москву. Вот такой почти Радищевский сюжет – путешествие из Петербурга. Виды из окна поезда, по ходу. И восхищение перед русской природой, хотя в красках эти пейзажи весьма скупы – почти ничего яркого, напротив, они почти унылые, но сколько серебристой экспрессии в каждом из них. Никаких декадентских цветочков, ромашек и березок, а какая-то сказочность, нереальность, размышление, как будто главное скрыто там, внутри лесных дубрав, которые манят, зовут в дали-дальние.
Галина Мумрикова
