Наталья Кувшинова. Запрос на молодых
За "круглым столом" в филиале ОГУ им. И.С. Тургенева.
Будущее – за молодыми
Созидающее начало евразийской интеграции
24.01.201915:1124.01.2019 15:11:14
Наталья Кувшинова. Запрос на молодых
За "круглым столом" в филиале ОГУ им. И.С. Тургенева.
Будущее – за молодыми
Когда размер имеет значение
16.08.201715:1516.08.2017 15:15:00
Как мы знаем из теории, важным шагом к экономической интеграции является таможенный союз. Впервые за 20 лет интеграция стала не бумажной, а реальной. Таможенный союз родился в результате отрезвления каждой постсоветской республики от завышенных ожиданий, что без Москвы они устроятся на солнечной стороне жизни. Разочарования — раз плюс кризис — два мощно привели к тому, что Россия уже не кажется империалистической страной. На протяжении всех 20 лет в отношениях каждой постсоветской республики с Россией действовал простой принцип: максимум экономических выгод, минимум политических обязательств. Надо сказать, что впервые этот принцип был нарушен при создании Таможенного союза. Таможенный союз заработал, и в него многие хотели попасть. И затем был сделан следующий шаг. Оформилась более высокая стадия интеграции — Единое экономическое пространство, а сегодня мы видим работающий Евразийский экономический союз (ЕАЭС), что означает преобладание центростремительных сил над центробежными.
Главное теперь не заниматься самообманом, как в последние 20 лет — подписывать договоры, а потом их не выполнять. Здесь все непросто, потому что сказывается проблема размерности. Следует помнить, что для России интеграция — это очень чувствительный момент, и дело здесь не только в историческом контексте. Разные исследования, и теоретические, и эмпирические, показывают, что интеграция зависит от размеров страны. Например, есть страны с таким значительным населением, что им можно не быть в блоке. Вот в Китае, в Индии по миллиарду человек, им не нужны никакие интеграции, у них и так рынок безграничный. И экономия на масштабах там работает. Противоположный пример — Люксембург, Монако. Им интеграция необходима, они встроены в интеграцию и таким образом участвуют в преимуществах экономии на масштабах. В России 140 миллионов человек — ни то, ни се. Это и не маленькая страна, которая по определению должна быть в интеграционном блоке, это и не большая страна, которая в нем не нуждается.
Европейский союз затевали примерно равные по экономической мощи страны, поэтому и возможностей для компромиссов там больше. А Россия слишком велика, чтобы на равных согласовывать вопросы, скажем, с Молдавией или с Киргизией. Но и они, в свою очередь, не хотят ей подчиняться.
Горькие плоды иллюзий
31.07.201718:5731.07.2017 18:57:08
Одной из фатальных ошибок реформаторов стала неверная оценка дальнейшей судьбы интегрированного железной рукой целого: СССР и его элементов — союзных республик, после распада. Российское руководство наивно полагало, что страны—участницы свежесформированного СНГ будут вечно от нас зависеть и никуда не денутся, поскольку не состоятся в качестве дееспособных государств. В то же время считалось, что Россия быстрее и лучше устроится без них, интегрировавшись в мировую экономику. Бывшие братские республики, в свою очередь, считали, что, избавившись от зависимости от Москвы, своим путем перейдут из второго мира, социалистического, в первый, развитый. И все они ошибались.
Интеграция России в мировую экономику состоялась, однако далеко не так, как об этом мечтали ельцинские реформаторы (структура экспорта известна — около 80% занимают отнюдь не товары с высокой добавленной стоимостью, а топливо и сырье.) Примерно так же обстоит дело и в других странах СНГ. Но несмотря на огромную социальную цену рыночных преобразований, становление собственной государственности там состоялось. Причём состоялось вопреки ожиданиям российских реформаторов.
Как выглядели перемены в России, мы хорошо помним. А что происходило в республиках? Воспользуемся комплексным показателем, используемым ООН для международных сопоставлений, индексом человеческого развития (ИЧР). Он учитывает не только ВВП страны, но и образование, и здоровье населения — то, чем мы были сильны в советские годы.
Сопоставление динамики ИЧР в новых независимых государствах за период с 1991 по 2014 г. наводит на грустные размышления. Ведь только Эстонии удалось переместиться с 35-го места в мире на 30-е. А все остальные постсоветские страны явно проиграли. У России было 37-е место, сейчас 49-е (2015 г.). На Украине этот индекс вообще катастрофически снизился: с 45-го до 84-го места.
Что уж говорить о странах Центральной Азии? Однако в моральном плане они ощущали себя, возможно, лучше России: пусть даже скатившись к уровню развивающихся стран — третьего мира, совсем не первого, они испытывают подъем национального самосознания, законное чувство гордости по поводу приобретения независимости и становления нового государства. Даже при самой очевидной потере в благосостоянии населения и деградации социальной сферы новые политические элиты сумели сохранить контроль над обедневшим населением, правда, ценой отказа от демократических институтов, возникших в условиях горбачевской перестройки.
Евразийский Союз без Украины
25.05.201718:1325.05.2017 18:13:27
Впервые за 20 лет интеграция стала не бумажной, а реальной. На протяжении прошлых десятилетий в отношениях каждой постсоветской республики с Россией действовал простой принцип: максимум экономических выгод, минимум политических обязательств. Но теперь этот принцип был нарушен, и мы видим преобладание центростремительных сил над центробежными.
Главное теперь не заниматься самообманом, как в последние 20 лет — подписывать договоры, а потом их не выполнять. Следует помнить, что для России интеграция — это очень чувствительный момент, и дело здесь не только в историческом контексте. Разные исследования показывают, что интеграция зависит от размеров страны.
Например, есть страны с таким значительным населением, что им можно не быть в блоке. Вот в Китае, в Индии по миллиарду человек, им не нужны никакие интеграции, у них и так рынок безграничный. И экономия на масштабах там работает. Противоположный пример — Люксембург, Монако. Им интеграция необходима, они встроены в интеграцию и таким образом участвуют в преимуществах экономии на масштабах.
В России 140 миллионов человек — ни то, ни се. Это и не маленькая страна, которая по определению должна быть в интеграционном блоке, это и не большая страна, которая в нем не нуждается.
Европейский союз затевали примерно равные по экономической мощи страны, поэтому и возможностей для компромиссов там больше. А Россия слишком велика, чтобы на равных согласовывать вопросы, скажем, с Молдавией или с Киргизией. Но и они, в свою очередь, не хотят ей подчиняться.
В Евразийском экономическом союзе есть проблемы, связанные с отсутствием координации экономических политик, валютных политик, что было очень отчетливо продемонстрировано в конце 2014 г., когда в результате нашей радикальной девальвации был нанесен существенный удар по товарным потокам в рамках ЕАЭС (см. рисунок)
Но, конечно, самый чувствительный пункт здесь — Украина, без которой не может быть полноценного Евразийского союза. Сейчас власти Украины ведут её по пути евроинтеграции, но разные исследования показали, что для Украины было бы абсолютным благом вступление в Евразийский союз. Как бы то ни было, после Крыма и Донбасса почти вся украинская элита настроена антироссийски. Когда-нибудь мы конечно помиримся, но даже в среднесрочной перспективе это вряд ли случится.
Евразийский экономический союз обновит таможенный кодекс уже в 2016 года
Единый могучий информационный союз
Китай сменил США в качестве неформального лидера АТЭС
О перспективах постсоветской интеграции
03.05.201716:5703.05.2017 16:57:14
Интеграционные процессы на постсоветском пространстве начались почти сразу после распада СССР. Попытка возобновить экономические связи некогда единой хозяйственной системы выразилась в создании зоны свободной торговли СНГ. Далее последовало формирование Таможенного союза (ТС), Единого экономического пространства (ЕЭП) и, наконец, Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Участниками этих организаций были одни и те же страны: Россия, Белоруссия, Казахстан, Киргизия и Армения, которые последовательно прошли четыре этапа углубления региональной интеграции. Каждый из них предполагает установление всё более тесных экономических связей: начиная беспошлинной торговлей между членами организации, продолжая выработкой общей таможенной политики в отношении третьих стран, заканчивая проведением скоординированной, согласованной или единой политики в отраслях экономики.
Экономическая теория выделяет ещё два более глубоких уровня интеграции: валютный союз и политический союз. Последний предполагает превращение экономической объединения в единое государство с общим бюджетом, правительством и вооружёнными силами. В истории таких примеров было всего два: СССР и ЕС.
Однако для того, чтобы достичь высшей точки консолидации, необходимо создать на территории дружественных государств единое валютное пространство. Предложения перейти к валютному союзу появляются регулярно. Возникали идеи назвать новую наднациональную валюту «Алтын» или «Евраз». Однако эти инициативы не находят своего отражения в реальном политико-экономическом процессе. Более того, сегодня страны ЕАЭС находятся как никогда далеко от создания валютного союза.
Дело в том, что в современном мире наиболее эффективным инструментом регулирования внешней торговли, да и всей экономики страны, является управление динамикой курса национальной валюты. Так, правительства большинства периферийных экономик мира, ориентированных на экспорт, сознательно занижают курс собственной валюты относительно доллара и евро. Это позволяет снизить долларовую цену товара и получить дополнительное преимущество в борьбе за право продать свой товар странам центра – Западной Европе и Северной Америке.
Отказаться от своей национальной валюты и, как следствие, Центрального банка, значит остаться без инструментов монетарной политики и лишиться значительной части экономического суверенитета. Опасающиеся имперских амбиций России, окружающие её республики вряд ли захотят остаться безоружными перед лицом российских корпораций
В этой связи перспективы дальнейшего углубления интеграции на постсоветском пространстве представляются мне весьма туманными.
