О некоторых аспектах приватизации 1990-х

c477e849cf0e0d2cc16a4edde1117176.jpg

В начале 90-х годов прошлого века в России был провозглашен переход к капитализму. Решение заявленной задачи может быть осуществлено на основе сформулированного Р. Бэллманом принципа оптимальности (американский математик, принцип оптимальности сформулирован в 1953 г.). Оптимальное поведение обладает тем свойством, что каким бы ни было первоначальное состояние системы и первоначальное решение, последующее решение должно определять оптимальное поведение относительно поставленных задач.

Интересны стартовые условия российской экономики или результаты приватизации, проведенной в 90-е годы прошлого века. По данным И.Н. Устинова из 9,25 млрд долл., вырученных от приватизации, в Федеральный бюджет было перечислено 5,51 млрд долл. Доходы от приватизации, осуществленной в 1991-1998 годах, составили на душу населения в России 54,6 долл., в Венгрии -1252,8 долл., в Латвии -1286,0 долл. Обращает на себя внимание тот факт, что даже в Венгрии, где объем госсобственности был не соизмерим с российскими масштабами, получила доход от приватизации на 4,7 млрд долл, больше, чем Россия.

В результате, по меткому выражению Г. Явлинского, в России вместо Госплана получили Госклан, который масштабно занимался расхищением госсобственности. В качестве доказательной базы приведем выдержки из инвесторского бюллетеня, издающеюся в Великобритании (9 сентября 1994 г.): - «Большая часть производственных фондов России продается примерно за 5 млрд долл., даже если считать, что в России стоимость основных средств равняется стоимости ее валового внутреннего продукта С в странах Запада она в 2,7 раза больше), то на самом деле она составляет 350^400 млрд долл, по этой причине мы рекомендуем британским инвесторам не упустить возможности и принять участие в покупке российских предприятий». Приведенный выше пример итогов приватизации подтверждают вывод о неблагоприятных стартовых возможностях российской экономики.

В соответствии с заявленным выше принципом Р. Бэллмана при решении задачи на каждом шаге выбирается функция и оптимальное управление, которое приводит к оптимальному выигрышу. Следуя этой логике, развернем принцип оптимальности относительно развития российской экономики. Чем более развитой была экономика и чем более активно производительные силы включаются в процесс модернизации, тем более ожидаем результат. Что получили в России по факту. В России сформировалась сырьевая экспортно-ориентиро- ванная структура экономики. А в условиях деградации общественных отношений и общего упадка экономики об эффективности произ-водства в России попросту забыли.

Средний класс: вчера, сегодня, завтра. Часть 3

cbc4b423f250cb2b7dd0146337de3865.jpg

Перспективы совершенствования социальной структуры современного общества, которые могли бы позволить выйти на траекторию устойчивого развития, в значительной, если не в решающей степени, зависят от сознания и поведения представителей среднего класса. В этой связи данные доклада с обстоятельным исследованием среднего класса России, проведенного Институтом социологии РАН, к сожалению, не вызывают оптимизма.

Анализ социальной структуры среднего класса построен на основе самооценок его, класса, представителями того места в обществе, которое они хотели бы занимать. Авторы доклада на основе представленных данных приходят к противоречивым выводам. Во-первых, они отмечают значительное рассогласование желаемых и реально ощущаемых статусов респондентов, нелегитимность в их глазах причин благосостояния наиболее состоятельной части россиян. Констатируют также неизбежную высокую общую неудовлетворенность сложившимися в стране механизмами социальной мобильности, а несправедливостью существующего общественного устройства. Во-вторых, авторы доклада ожидают нарастания, вопреки всякой экономической логике, демонстративного потребления во всех группах населения и, особенно, как это на первый взгляд ни парадоксально, в среднем классе. Любые попытки сверху и, в конечном счете, создания общества всеобщего благосостояния без бедности и сверхбогатства.

Представляется, что «принципиальные решения» в улучшении положения среднего класса и совершенствовании социальной структуры лежат на путях форсирования новой модели социально- экономического развития, где понятие «социально-ориентированная экономика» наполнится реальным содержанием. Речь идет о такой модели, при которой экономический механизм, рынок подчиняются реализации социальных целей. В этом смысле некоторые ученые ставят даже вопрос о постэкономическом обществе. В. Иноземцев понимает под ним «такой тип социального устройства, где хозяйственная деятельность человека становится все более интенсивной и комплексной, однако не определяется более его материальными интересами, не задается традиционно понимаемой экономической целесообразностью. А переход от экономической эпохи к постэкономической, трактуемый в качестве постэкономической трансформации, может быть сопоставлен по своему значению лишь с процессом становления самого экономического общества, потребовавшим многих столетий человеческой истории»

Средний класс: вчера, сегодня, завтра. Часть 2

Средний класс: вчера, сегодня, завтра. Часть 2

e8e0ae9c180f77e68d3028a6dc5d9495.jpg

Сокращение среднего класса сопровождается ростом нового класса прекариата, «которому присущи три характерные особенности. Во-первых, отсутствие гарантий занятости. Во-вторых, отсутствие гарантий пенсий, пособий по безработице, медицинской страховки. В-третьих, сужение, а часто отсутствие гражданских, политических и экономических прав. Все это происходит под предлогом повышения экономической эффективности в условиях глобализации, когда в конкуренцию с работниками развитых стран вступили работники стран третьего мира... На начальном этапе своего развития и вплоть до середины XX века капитализм затягивал пропрекариат в ряды пролетариата, но этот процесс завершился, и начался обратный - вытеснение пролетариата в прекариат»

Все это позволяет говорить о серьезных долговременных сдвигах в социальной структуре современного общества. Дальнейшие изменения в положении среднего класса видятся нам в трех альтернативных направлениях. Во-первых, в пролонгации существующего тренда дальнейшего сокращения значения среднего класса и поляризации социальной структуры. Во-вторых, в преодолении негативного тренда и возвращении среднему классу его утерянных позиций. И, наконец, в третьих, в постепенном переформатировании социальной структуры в сторону более гомогенного общества, где сами понятия «средний», «низший» и «высший» классы будут исчезать, как атрибуты прошлого.

Что касается первого направления, то на ближайшую перспективу оно представляется наиболее вероятным, поскольку в его пользу продолжают действовать упомянутые выше объективные факторы. Реализация второго направления представляется маловероятной, поскольку «социал-демократическая альтернатива», как нам представляется, в нынешних условиях не обладает достаточно мощным концептуальным потенциалом, способным сформулировать и реализовать эффективные альтернативные программы развития.

Кроме того социал-демократии сегодня, к сожалению, не хватает необходимого ресурса политической поддержки. Что касается третьего направления развития социальной структуры, то в перспективе оно представляется не только наиболее желательным, но и вероятным. Его суть в ориентации на прогрессивные ценности, перспективные жизненные стандарты, где само понятие бедность будет восприниматься как неприемлемая социальная патология, если угодно, непозволительная роскошь для общества, поскольку в условиях бедности деградирует и не реализуется в полной мере человеческий потенциал — главный источник экономического развития современного общества.

Средний класс: вчера, сегодня, завтра. Часть 1

Средний класс: вчера, сегодня, завтра. Часть 1

35427a5f57e62dbece1bf00bc69fd271.jpg

В литературе нет единодушия относительно определения понятия «средний класс». Тем не менее, в обществе доминирует понимание среднего класса с точки зрения критерия доходов, соответственно, как группы граждан, обладающих доходами близкими к показателю средних доходов по стране. Авторы Оксфордского социологического словаря, обыгрывая сходство звучания слов «классы» и «массы», пишут, что понятие «средние классы» точнее было бы определять как «средние массы» (middle class - middle mass). Это тем более справедливо, что на протяжении 20 века средний класс «демократизировался», если брать такой критерий, как источники доходов. Если в начале 20 века большую часть среднего класса составляли собственники, то в настоящее время подавляющее большинство населения развитых стран и России составляют лица наемного труда.

Сформировавшийся средний класс современных обществ является особым социальным субъектом, который не просто объединяет определенные профессиональные группы, имеет средние доходы и соответствующий уровень жизни, но также выполняет в обществе многообразные функции (воспроизводство квалифицированной рабочей силы, ретрансляция национальных норм и ценностей, стабилизация общества. В современных условиях средний класс сталкивается с рядом угроз, вытекающих из особенностей исторического развития.

Многочисленный средний класс получил свое развития в высокоразвитых странах в послевоенные годы в рамках государства всеобщего благосостояния. Его рост определялся, с одной стороны, бурным научно-техническим прогрессом, послевоенным обновлением основного капитала, создавшим большое число рабочих мест для высококвалифицированного труда. С другой - страхом перед успехами «реального социализма» СССР, как привлекательной альтернативной для трудящихся классов.

Однако, со временем ослаб импульс научно-технического прогресса, а также страх перед реальным социализмом, который в процессе распада СССР просто исчез как социальная система, и как грозящая капитализму альтернатива. Сюда же следует добавить и влияние глобализации в качестве мощного фактора конкуренции со странами третьего мира. Фактор конкуренции, с одной стороны, «вымывает» рабочие места на Западе в пользу быстро развивающегося Востока, а с другой - негативно влияет на стоимость рабочей силы вследствие конкуренции затрат, а значит снижает и благосостояние работников в развитых странах. К

Происходит процесс «вымывания» среднего класса. Косвенно это подтверждают и цифры растущей концентрация доходов в США в руках узкого слоя элиты, которые вполне соответствуют их концентрации в 1920-е годы, перед Великой депрессией, закончившейся, как известно, Новым курсом Рузвельта.

Горькие плоды иллюзий

32a2f0c9248aced0eb82a9e86084f6d0.jpg

Одной из фатальных ошибок реформаторов стала неверная оценка дальнейшей судьбы интегрированного железной рукой целого: СССР и его элементов — союзных республик, после распада. Российское руководство наивно полагало, что страны—участницы свежесформированного СНГ будут вечно от нас зависеть и никуда не денутся, поскольку не состоятся в качестве дееспособных государств. В то же время считалось, что Россия быстрее и лучше устроится без них, интегрировавшись в мировую экономику. Бывшие братские республики, в свою очередь, считали, что, избавившись от зависимости от Москвы, своим путем перейдут из второго мира, социалистического, в первый, развитый. И все они ошибались.
Интеграция России в мировую экономику состоялась, однако далеко не так, как об этом мечтали ельцинские реформаторы (структура экспорта известна — около 80% занимают отнюдь не товары с высокой добавленной стоимостью, а топливо и сырье.) Примерно так же обстоит дело и в других странах СНГ. Но несмотря на огромную социальную цену рыночных преобразований, становление собственной государственности там состоялось. Причём состоялось вопреки ожиданиям российских реформаторов.
Как выглядели перемены в России, мы хорошо помним. А что происходило в республиках? Воспользуемся комплексным показателем, используемым ООН для международных сопоставлений, индексом человеческого развития (ИЧР). Он учитывает не только ВВП страны, но и образование, и здоровье населения — то, чем мы были сильны в советские годы.
Сопоставление динамики ИЧР в новых независимых государствах за период с 1991 по 2014 г. наводит на грустные размышления. Ведь только Эстонии удалось переместиться с 35-го места в мире на 30-е. А все остальные постсоветские страны явно проиграли. У России было 37-е место, сейчас 49-е (2015 г.). На Украине этот индекс вообще катастрофически снизился: с 45-го до 84-го места.
Что уж говорить о странах Центральной Азии? Однако в моральном плане они ощущали себя, возможно, лучше России: пусть даже скатившись к уровню развивающихся стран — третьего мира, совсем не первого, они испытывают подъем национального самосознания, законное чувство гордости по поводу приобретения независимости и становления нового государства. Даже при самой очевидной потере в благосостоянии населения и деградации социальной сферы новые политические элиты сумели сохранить контроль над обедневшим населением, правда, ценой отказа от демократических институтов, возникших в условиях горбачевской перестройки.

Чем уже средний класс, тем хуже экономика

6286b52b1a87e005a25a8d71ba7bdb6c.jpg

Носителем демократии, системообразующим элементом гражданского общества является средний класс, формирование которого стало основным достижением человечества второй половины XX в. В 1950—1960-е годы он сложился даже в СССР, пусть не такой богатый в сравнении с западноевропейскими стандартами. Это в первую очередь профессионалы с высшим образованием, руководители среднего звена, служащие, высококвалифицированные рабочие. Эти люди в СССР были не просто средним классом по потреблению. Они были образованными, самостоятельно мыслящими, имели высокую самооценку, чувство собственного достоинства — ведь страна занимала первые позиции в мировой иерархии интеллектуальных стран. Именно они могли составить базу плюралистической демократии.
К началу 1990-х годов идеи свободы личности и частной инициативы захватили значительную часть населения, причем самую продуктивную его часть. Словом, возникла широкая социальная и психологическая основа для практической реализации либеральных и демократических идей. Но российские реформаторы не только не воспользовались этой уникальной возможностью, но фактически сделали в се, чтобы опорочить ценности свободы в глазах населения.
В ходе рыночных трансформаций в наибольшей степени пострадал именно советский средний класс. Большинство его представителей были выброшены на обочину социальной жизни. Творческий ресурс населения, вместо того чтобы быть использованным, оказался в значительной степени разрушенным. Резкое ослабление научно-технического и человеческого потенциала — это невосполнимая, и с экономической, и с социальной точки зрения, потеря, которую понесла Россия за эти 25 лет. А ведь именно этот ресурс, кстати говоря, даже в либеральной теории считается двигателем развития экономики.
Сегодня к среднему классу принято относить тех, кто может позволить себе иметь приличное питание, учить детей, лечиться, оплачивать жилье, отдыхать, иметь автомобиль, ездить по миру и т.д. По различным оценкам, в стране в конце 1990-х годов к среднему классу относились около 10% людей, а к концу 2000-х годов эта цифра возросла до 20—22%. Как видим, прогресс налицо, но для полноценного социального государства этого явно недостаточно. Общество становится социально комфортным, если два человека из трех реально относятся к среднему классу, а не просто идентифицируют себя с ним. В результате рукотворного кризиса 2014—2015 гг. происходит заметное сужение российского среднего класса, который, похоже, стал главной жертвой рецессии и последовавшей за ней стагнации. Беда в том, что верно и обратное: именно сужение среднего класса консервирует экономический застой из-за замораживания, а то и сокращения массового покупательского спроса.

Об основных провалах в экономической политике постсоветской России

О пользе и вреде государственного вмешательства в экономику

Постсоветский средний класс сужается

Постсоветский средний класс сужается

cb339fd84d08861d3aa06efcc84cad15.jpg

Носителем демократии, системообразующим элементом гражданского общества является средний класс, формирование которого стало основным достижением человечества второй половины XX в. В 1950—1960-е годы он сложился даже в СССР, пусть не такой богатый в сравнении с западноевропейскими стандартами. Это в первую очередь профессионалы с высшим образованием, руководители среднего звена, служащие, высококвалифицированные рабочие. Эти люди в СССР были не просто средним классом по потреблению. Они были образованными, самостоятельно мыслящими, имели высокую самооценку, чувство собственного достоинства — ведь страна занимала первые позиции в мировой иерархии интеллектуальных стран. Именно они могли составить базу плюралистической демократии.
К началу 1990-х годов идеи свободы личности и частной инициативы захватили значительную часть населения, причем самую продуктивную его часть. Словом, возникла широкая социальная и психологическая основа для практической реализации либеральных и демократических идей. Но российские реформаторы не только не воспользовались этой уникальной возможностью, но фактически сделали все, чтобы опорочить ценности свободы в глазах населения.
В ходе рыночных трансформаций в наибольшей степени пострадал именно советский средний класс. Большинство его представителей были выброшены на обочину социальной жизни. Творческий ресурс населения, вместо того чтобы быть использованным, оказался в значительной степени разрушенным. Резкое ослабление научно-технического и человеческого потенциала — это невосполнимая, и с экономической, и с социальной точки зрения, потеря, которую понесла Россия за эти 25 лет. А ведь именно этот ресурс, кстати говоря, даже в либеральной теории считается двигателем развития экономики.
Сегодня к среднему классу принято относить тех, кто может позволить себе иметь приличное питание, учить детей, лечиться, оплачивать жилье, отдыхать, иметь автомобиль, ездить по миру и т.д. По различным оценкам, в стране в конце 1990-х годов к среднему классу относились около 10% людей, а к концу 2000-х годов эта цифра возросла до 20—22%. Как видим, прогресс налицо, но для полноценного социального государства этого явно недостаточно. Общество становится социально комфортным, если два человека из трех реально относятся к среднему классу, а не просто идентифицируют себя с ним. Сегодня в результате рукотворного кризиса 2014—2015 гг. происходит заметное сужение российского среднего класса, который, похоже, стал главной жертвой рецессии и девальвации.

Об основных провалах в экономической политике постсоветской России

Золотой век уже был?

Портрет среднего россиянина в интерьере

Нет тоски по СССР

4aa85c1ebc50c3d006f7b036fb7d3939.jpeg

Должен признаться, что не испытываю особой ностальгии по СССР, которая сегодня достаточно широко распространена в стране. Невозможно и аморально не помнить о миллионах невинных человеческих жертв сталинских репрессий, которые стали возможными именно потому, что в октябре 1917 году страна жаждала справедливости, получила ее в каком-то виде, но полностью отказалась от свободы, который дал Февраль. Этот отказ от демократических институтов повлек за собой монополию на власть вечно правящей партии и диктатуру одной личности, злодеяния которой оказались настолько ужасными, что не могут быть оправданы никакими успехами в модернизации страны. Сегодняшний ренессанс уважения к Сталину как "эффективному менеджеру" - это одновременно и позор, и проблема для страны. И дело здесь не только в том, что "люди творят себе кумира". Обожание серийного мега-убийцы это еще и ощутимое выражение абсолютного провала так называемых либеральных реформ, приведших к массовой бедности россиян, опрометчиво поверивших в благотворящую миссию "свободного рынка".
Не следует бросаться в крайности. Страна наша не нуждается ни в "благосклонном" диктаторе, ни в "благотворящем" свободном рынке. А еще она должна преодолеть такую генетическую свою особенность как онтологизацию теоретических схем. На простом языке это означает, что мы свято верим во всемогущество теорий и, если представляется такая возможность, пытаемся внедрить их в жизнь независимо от того, хотят этого люди или нет.
Так было в 1917 году, когда руководством к действию большевиков стала самая левая доктрина в мировоззренческом арсенала Запада, которая воплотилась в России в форме отвергающего всякие коммерческие отношения "военного коммунизма". Так случилось и в начале 90-х, когда россияне после семидесяти лет тотального молчания, получив свободу практически из рук одного человека, ошибочно решили, что она и есть справедливость и восприняли ее как необходимое и достаточное условие сытой и цивилизованной жизни, по-ребячески уверовав в то, что "колбаса вырастает прямо из свободы". И это, конечно, было большой ошибкой, за которую приходится платить и по сей день.

Что дал Октябрь "городу и миру"?

Постсоветское пространство спустя четверть века: итоги и уроки
СССР vs РФ: чья промышленность эффективнее?

СССР vs РФ: чья промышленность эффективнее?

2d6504eae65bd69e6747d1e86cc117ee.jpg

Обновление данных официальной экономической статистики приносит нам очередную порцию неприятных новостей. «В России в феврале 2017 года промышленное производство снизилось на 2,7% по сравнению с февралем 2016 года», - говорится в информационном сообщении Росстата. Такого рода сообщения за последние годы уже стали привычными. Снижение доходов от экспорта сырья и западные санкции усилили проблемы российской промышленности, которые накапливались в течение последних 25 лет.

Начало развала отечественной индустрии относится к периоду приватизации и кризису 1990-х. Затем, казалось бы, спад сменился ростом 2000-х годов. Однако этот рост носил в большей степени количественный, а не качественный характер (см. рисунок: для большей наглядности данные рассчитаны относительно уровня 1990 г. – последнего полного календарного года для промышленности РСФСР.)

3ba6604666669af39eb18f5e7b08ff71.jpg


Статистика отражает плачевное состояние важнейшей отрасли экономики. Общий объём промышленного производства на 2016 г. составил лишь 89,9% от уровня 1990 г. И даже этот скромный показатель можно расценивать как большую удачу: ведь он был обеспечен во многом благоприятной конъюнктурой на мировых рынках сырья. Как можно увидеть, объём добычи полезных ископаемых стремительно нарастал, повышая тем самым и общие показатели промышленного производства. Одновременно наиболее значимый сектор промышленности – требующее инноваций, развития науки и техники производство машин и оборудования – продолжал деградировать. И сегодня по этому показателю Россия находится на уровне 1994 г., отставая от показателей РСФСР на 55,2%.

Оценивая приведённые данные, необходимо принимать во внимание следующие факторы. Диаграмма сравнивает российскую промышленность с показателями 1990 г., т.е. тем периодом когда вся экономка СССР, замученная рыночными экспериментами времён «перестройки», находилась в далеко не оптимальном состоянии. Кроме того, за прошедшие два с половиной десятилетия, технологии в мировой промышленности, очевидно, шагнули далеко вперёд, существенно повысив производительность труда. Тем не менее, это всё равно не позволяет "эффективной" российской экономике хотя бы сравняться с показателями "неэффективной" плановой экономики РСФСР.

Реиндустриализация экономики: почему это важно?

В большинстве регионов производство переходит в «зеленую зону»

Российская власть хочет нарастить экспорт автомобилей, гражданских самолётов и сельхозпродукции

Постсоветское пространство спустя четверть века: итоги и уроки

1a0f05a18283a196d6b9caddb94e4107.jpg

По истечении двадцати лет автономного существования каждой из республик бывшего СССР почти никто не спорит о содержании намерений их элит в связи с получением государственной независимости. В сущности, речь тогда шла об очередной попытке модернизации по западному, точнее, западноевропейскому образцу. В этом смысле в своих намерениях новоиспеченные постсоветские государства почти ничем не отличались от стран Центральной и Восточной Европы. И там, и здесь хотели одного и того же, а именно плюралистической демократии, гражданского общества, социального рыночного хозяйства и, наконец, открытой экономики и равноправного участия в международных экономических отношениях с целью повышения конкурентоспособности отечественной продукции и расширения доли высокотехнологичных наукоемких изделий в национальном производстве и экспорте.
Отличие, пожалуй, только в том, что у нас на месте бывшего СССР для реализации указанных целей надеялись сформировать принципиально новую интеграционную группировку в формате СНГ, в то время как страны Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ) после роспуска СЭВа сразу же обозначили свое твердое намерение войти в Европейский союз. Здесь уместно заметить, что страны нового Содружества в момент его образования даже теоретически не ставили вопрос о вступлении в ЕС, не говоря уже о НАТО. Таковы были намерения. А вот как выглядят результаты.
После освобождения от социалистического тоталитаризма бывший «второй мир» в социально-экономическом отношении не только не приблизился к желаемым стандартам Запада, но и даже отдалился от них. За все время рыночных реформ пока только в пяти постсоциалистических странах (Польша, Венгрия, Словения, Чехия, Словакия) удалось достичь предреформенного уровня доходов населения, в то время как в остальных государствах «второго мира» и до этого еще достаточно далеко. В особенно плачевном положении оказались именно новые независимые государства на постсоветском пространстве, где при стремительном снижении реальных личных доходов граждан резко увеличилось неравенство в их распределении. По данным исследования ООН, на рубеже ХХ-ХХI вв. более 140 млн. человек здесь имели доход менее 4 долл. в день, тогда как в конце 80-х годов таковых было на порядок меньше.
Практически в каждой стране СНГ с большей или меньшей силой идет демодернизация и даже архаизация общественной жизни, а в некоторых республиках чуть ли не в буквальном смысле слова имеет место «трагический транзит в Средневековье» (Стивен Коэн). Во-первых, вместо плюралистической демократии в большинстве новых независимых государств сформировались жестко авторитарные политические системы, а в остальных - хрупко-дефективные демократии. Во-вторых, вместо гражданского общества повсюду наблюдается атомизация социума, утрата людьми интереса к самоорганизации, возрождение патерналистской традиции упования на «мудрое» руководство. В-третьих, вместо социальной рыночной экономики практически в каждом из новых государств утвердилось что-то похожее на кланово-феодальный периферийный капитализм с ярко выраженной тенденцией примитивизации структуры экономики, патологического материального неравенства и массовой бедности. Наконец, в-четвертых, несмотря на постоянные ритуальные заклинания глав большинства стран СНГ о целесообразности "равноправного" интеграционного блока на территории бывшего СССР, здесь возникло, по существу, дезинтегрированное (фрагментированное) пространство, участники которого сплошь и рядом относятся к друг другу с взаимной подозрительностью, а то и с явной враждебностью, о чем наглядно свидетельствует нынешняя позорная конфронтация России и Украины.
И все же шансы на более или менее рациональную интеграцию на постсоветском пространстве существуют. Хочется надеяться, что консолидация начнется в рамках Евразийского Союза, членами которого являются Россия, Белоруссия, Казахстан, Киргизия и Армения. У стран есть общая заинтересованность в модернизации экономики, во-первых, и в обеспечении безопасности в нашем очень неспокойном мире, во-вторых. И это вселяет оптимизм.
Здоровый свет