Непредсказуемый Трамп и экономическое неравенство

b861cb7d743a2314ba05e8d48abacc6d.jpg


Дональд Трамп говорит о том, что надо вернуть рабочие места в США. Это, кстати, само по себе забавно, когда миллиардер о рабочих заботится, но в современной политике часто бывает, когда кандидаты перехватывают лозунги левых партий. Но главное другое - утрата рабочих мест в США происходит не только и не столько вследствие переноса производств в третий мир, а вследствие научно-технического прогресса. Я имею в виду промышленную роботизацию, скорость которой превышает скорость появления новых рабочих мест. Но есть проблема и для американских интеллектуалов. Белые хорошо образованные люди из семей среднего класса также испытывают громадные трудности. Перестали работать социальные лифты и вообще впервые дети там живут хуже родителей.

Чтобы понять этот феномен, надо иметь в виду, что кризис 2008-2009 обозначил водораздел между "тучными" и "тощими" годами. До этого кризиса экономический рост в США был большой и беспрецедентно долгий – 130 месяцев подряд. Выяснилось, что это в значительной мере было связано с практикой массового кредитования физических лиц в эпоху, которую Барак Обама охарактеризовал как доминирование "культуры безответственности". Огульная раздача кредитов привела к пузырю – но когда ты получаешь кредит, у тебя есть покупательная способность, ты покупаешь и поддерживаешь экономику на плову. Но если доступа к кредитам нет, нет и массового потребительского спроса. Природа же отсутствия такого спроса проста: за последние 30 лет в силу мании дерегулирования плоды экономической активности стали распределяться скандально неравномерно. Они и раньше неравномерно распределялись, но кредиты это как бы маскировали. Сегодня это общепризнанный факт, который считается серьезным барьером на пути возобновления устойчивого экономического роста. И известно, что с этим делать. Но известно и то, уровень неравенства не только не снижается, но наоборот, увеличивается.
Словом, неравенство - это мировой тренд, наносящий огромный вред как социальной стабильности, так и хозяйственной активности. И не очень ясно, что с этим будет делать Трамп.
Как добиться устойчивого экономического роста

Насколько вероятно падение цен на нефть и девальвации рубля?

Экономисты предупреждают об опасности повышения зарплат в России

Укрепление рубля и возобновившийся рост зарплат могут ухудшить положение бизнеса.
Источник: прогноз ВЭБа.
Аналитики ВЭБа опубликовали свой новый прогноз. В нем они размышляют о том, что означает для экономики укрепление рубля и рост заработков россиян. Отмечают, что после прошлогоднего обвала реальных зарплат россиян на 9,3% экономике понадобится пять лет, чтобы отыграть это падение. Признают, что ошиблись в прошлом прогнозе, когда предполагали, что реальная заработная плата россиян упадет в 2016 г. на 5,4% - теперь ожидается рост на 0,7%. Обещают рост реальных зарплат в 2017—2020 годах в 2,8%. Таким образом, пишут аналитики, уровень 2014 г. удастся восстановить только к 2020 г.
Далее следуют выводы, которые кажутся несколько странными.
Во-первых, пишут аналитики, «рост зарплат и укрепление рубля будут драйвером восстановления потребительского спроса с 2017 года». Вряд ли это очевидно. Невозможно предсказать мировую цену нефти, а курс рубля от нее сильно зависит. Подросла цена углеводородов – окреп рубль. Рост зарплат наблюдается преимущественно у довольно высокооплачиваемых работников, а не у большинства граждан. Всегда и везде в кризисные времена продажи люксовых товаров и услуг не падают, а часто даже растут. Вот жигули не покупают, и завод сокращает рабочее время. Скорее, можно выражать некую надежду на то, что люди начнут чаще ходить в магазины, что для этого есть, кажется, предпосылки, но не стоит уповать на такое развитие событий.
Но самое странное в работе ВЭБа – рассказ об опасности роста зарплат граждан, о том, что это фактор риска для экономики. «Более крепкий рубль и рост издержек на труд могут быстрее, чем ожидалось, исчерпать потенциал улучшения конкурентоспособности как внутри страны, так и на внешних рынках», - пишут аналитики.
Конкретных примеров этому не просматривается. Вот тот же АвтоВАЗ лихорадит не потому, что там работникам на конвейере стали платить на 5 копеек больше. А как раз потому, что у потенциальных покупателей машин не стало денег на это.
Другое дело – производительность труда. Прежнего главу автозавода уволили фактически за намерение повысить этот показатель – это ведь ведет к сокращению плохо оплачиваемых рабочих мест. Но тогда и не надо и говорить о конкурентоспособности.
В этом году исполняется 80 лет со дня публикации главной работы Дж. Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег», на основе которой тогдашний президент Ф. Рузвельт США стимулировал организацию общественных работ и других мероприятий ради того, чтобы люди получили работу. Почувствуйте разницу в подходах. В Штатах тридцатых годов стимулировалось создание новых рабочих мест. В России через сто лет практикуется просто запрет на увольнения в связи с внедрением новых технологий.
Консервируя отсталые производства можно долго рассуждать о том, как плохо повышать зарплаты людям, тем более, что на самом деле эти повышения будут мало связаны с повышением производительности труда. Вот только денег ни казне, ни в кассах компаний, ни в карманах потребителей от этого не станет больше, если только не продолжать до бесконечности приятное дело девальвации.

Китай теряет рабочие места

По официальным данным, в Китае уровень безработицы составляет всего 4%. Но июньский отчет Fathom Consulting, базирующейся в Лондоне, показывает, что безработица и неполная занятость в Китае достигнет в этом году 12,9% в – втрое больше, чем было в 2012 году.
Источник: The New York Times
В России нередко слышны призывы обратиться к опыту Китая в построении экономики, чтобы решить наши проблемы. В связи с этим любопытно знать, что сейчас происходит в китайском хозяйстве.
Известно, что главный козырь китайцев был ни в чем ином, как в дешевой рабочей силе. Несколько десятилетий приток такой силы из сельской местности (где проживало более 60% населения) в города обеспечивал достаток работников, готовых за удивительно небольшие деньги работать на конвейерах.
Сейчас ситуация изменилась. И на селе уже нет прежнего избытка людей, готовых за горстку монет идти варить сталь или шить рубашки. И опытные работники на китайских предприятиях стали решительнее требовать повышения зарплат, и даже – добиваться этого. И мировая конкуренция усилилась. Китайцы поняли, что без развития внутреннего рынка экономика остановится. А для внутреннего рынка нужны свои платежеспособные покупатели. Однако, повышение их доходов одначает утерю главного конкурентного преимущества – дешевой рабочей силы. Ко всему этому еще случилась напасть – роботы наступают. Большая доля китайских производств работает по заказам (и чертежам) западных корпораций и компаний, а они стали выводить производства из страны в погоне за выгодой.
В прошлом году был проведен очередной крупный опрос производителей из США и он показал такой результат: 24% опрошенных сказали, что они активно переводят производство из Китая домой или планируют сделать это в течение ближайших двух лет. В 2012 году так говорили лишь 10% опрошенных предпринимателей.
Очевидно, что в последние годы рынок труда в Китае резко изменился. Надо учесть, что китайская промышленность стремительно развивалась, стало требоваться меньше рабочих на сборочные линии и больше – на более квалифицированные позиции. Таким работникам приходится повышать зарплату. The New York Times приводит пример. Местные органы власти в Шэньчжэне, прибрежном торговом центре, который примыкает к Гонконгу и другим промышленным центрам, постоянно увеличивают санкционированный минимальный размер оплаты труда для повышения благосостояния работников,  чтобы производить более дорогие продукты с высокой добавленной стоимостью.
В итоге по стране наблюдается рост зарплат. Средняя зарплата сейчас составляет 424 долл. - на 29% больше, чем всего три года назад. По подсчетам японской организации внешней торговли затраты на рабочую силу в Китае в настоящее время значительно выше, чем во многих других странах с развивающейся экономикой. Рабочие завода во Вьетнаме зарабатывают меньше половины  зарплаты китайских рабочих, а в Бангладеш платят менее четверти той суммы, которую платят в Китае.
Эта серьезная потеря в конкурентоспособности, но есть еще более печальные новости. В исследовании Boston Consulting Group, проведенном в 2015 г.  сказано, что затраты на производство на экспорт в основной зоне Китая теперь почти такие же, как в Соединенных Штатах, если исчислять их с учетом заработной платы, производительности труда, затрат на электроэнергию и других факторов. Вот почему тоже оказывается выгодным возвращать производства домой.
В последнем исследовании Американской торговой палаты приводятся такие данные. Четверть респондентов заявили, что они либо уже перевели, либо планируют переместить операции из Китая в другие страны, ссылаясь на рост затрат как на основную причину. Из них почти половина переходят в другие развивающиеся страны Азии, а почти 40% - в Соединенные Штаты, Канаду и Мексику.
К примеру, Stella International, производитель обуви со штаб-квартирой в Гонконге, который делает обувь для Michael Kors, Rockport и других крупных брендов, закрыл в феврале один из своих заводов в Китае и перевел производство части продукции на заводы во Вьетнаме и Индонезии. ТАЛ, другой гонконгский производитель, который делает одежду для американских брендов, включая докеров и Brooks Brothers, планирует закрыть один из своих китайских заводов в этом году и переместить эту работу во Вьетнам и Эфиопию.
Есть компании с обширным присутствием в Китае, которые просто не могут закрыть там свои заводы. Но вот их новые инвестиции нацелены на другие страны, где и будут созданы новые рабочие места – а не в Китае. Например, тайванский Foxconn, известный по Apple Iphones,  планирует построить 12 новых сборочных производств в Индии, создав около одного миллиона новых рабочих мест там.
Китай остается на сегодняшний день крупнейшим экспортером одежды в Соединенных Штатах, но он сталкивается с большей конкуренцией со стороны более дешевых азиатских производителей.
Темпы роста экономики Китая сейчас самые медленные за четверть века. Экстенсивная модель развития, видимо, исчерпана. Теперь китайцам надо решать обычные задачи – учиться предлагать и делать инновационные продукты, повышать производительность труда, изобретать и внедрять новые технологии – в общем, все те вещи, по которым Россия долго опережала Китай и которым китайские студенты прилежно учились в наших ВУЗах.

Девушка из пиццерии

Народная мудрость гласит "Стар козел, да крепки рога"

Самые красивые спортсменки Олимпиады!
Здоровый свет