Политическое противостояние с Западом в комбинации с обвальной (с 30 до 60 рублей за доллар) девальвацией рубля подтолкнуло российскую экономику к вынужденному протекционизму. Но нет худа без добра. Теперь для нас облегчаются возможности, связанные с импортозамещением и в целом с реализацией промышленной политики.
В том, что будет допущена определенная закрытость рынка, нет ничего плохого. Я считаю, что в свое время мы слишком быстро открылись для внешнего мира. Охлаждение отношений всегда ведет к тому, что свободная торговля приносится в жертву. Раз так, нужно это использовать. Если мы действительно хотим изменения структуры экономики — вот хорошая возможность развивать внутреннее производство. Задачу диверсификации русской экономики нам было бы куда проще решить, если бы мы находились сейчас в 1990, а не в 2017. Уже потому хотя бы, что Россия в ту пору была одной из трех стран мира , наряду с США и ЕС, выпускавших широкофюзеляжные самолеты. Заместить в них тогда требовалось только двигатели, они действительно были неважные. Но вместо этого мы утратили целую отрасль и сами пересели на «боинги». Поначалу бэушные машины нам поставляли почти задаром. Но сейчас-то мы платим по полной программе — и за самолеты, и за их обслуживание. И теперь, чтобы заместить этот импорт, нам приходиться начинать практически с нуля, и вообще не ясно, получим ли мы отечественный широкофюзеляжный самолет. Остается надеяться на широко разрекламированный МС-21, на создание которого государство потратило кучу денег.
За короткий срок без особого шума оно возродило оборонно-промышленный комплекс, и мы получили сегодня принципиально иную армию. Словом, так или иначе, что-то меняется, и вовсе не потому, что так захотела «невидимая рука» рынка. Потребовалось волевое государственное решение, чтобы выйти на результат, который более эффективен, в том числе и с рыночной точки зрения.
