По истечении двадцати лет автономного существования каждой из республик бывшего СССР почти никто не спорит о содержании намерений их элит в связи с получением государственной независимости. В сущности, речь тогда шла об очередной попытке модернизации по западному, точнее, западноевропейскому образцу. В этом смысле в своих намерениях новоиспеченные постсоветские государства почти ничем не отличались от стран Центральной и Восточной Европы. И там, и здесь хотели одного и того же, а именно плюралистической демократии, гражданского общества, социального рыночного хозяйства и, наконец, открытой экономики и равноправного участия в международных экономических отношениях с целью повышения конкурентоспособности отечественной продукции и расширения доли высокотехнологичных наукоемких изделий в национальном производстве и экспорте.
Отличие, пожалуй, только в том, что у нас на месте бывшего СССР для реализации указанных целей надеялись сформировать принципиально новую интеграционную группировку в формате СНГ, в то время как страны Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ) после роспуска СЭВа сразу же обозначили свое твердое намерение войти в Европейский союз. Здесь уместно заметить, что страны нового Содружества в момент его образования даже теоретически не ставили вопрос о вступлении в ЕС, не говоря уже о НАТО. Таковы были намерения. А вот как выглядят результаты.
После освобождения от социалистического тоталитаризма бывший «второй мир» в социально-экономическом отношении не только не приблизился к желаемым стандартам Запада, но и даже отдалился от них. За все время рыночных реформ пока только в пяти постсоциалистических странах (Польша, Венгрия, Словения, Чехия, Словакия) удалось достичь предреформенного уровня доходов населения, в то время как в остальных государствах «второго мира» и до этого еще достаточно далеко. В особенно плачевном положении оказались именно новые независимые государства на постсоветском пространстве, где при стремительном снижении реальных личных доходов граждан резко увеличилось неравенство в их распределении. По данным исследования ООН, на рубеже ХХ-ХХI вв. более 140 млн. человек здесь имели доход менее 4 долл. в день, тогда как в конце 80-х годов таковых было на порядок меньше.
Практически в каждой стране СНГ с большей или меньшей силой идет демодернизация и даже архаизация общественной жизни, а в некоторых республиках чуть ли не в буквальном смысле слова имеет место «трагический транзит в Средневековье» (Стивен Коэн). Во-первых, вместо плюралистической демократии в большинстве новых независимых государств сформировались жестко авторитарные политические системы, а в остальных - хрупко-дефективные демократии. Во-вторых, вместо гражданского общества повсюду наблюдается атомизация социума, утрата людьми интереса к самоорганизации, возрождение патерналистской традиции упования на «мудрое» руководство. В-третьих, вместо социальной рыночной экономики практически в каждом из новых государств утвердилось что-то похожее на кланово-феодальный периферийный капитализм с ярко выраженной тенденцией примитивизации структуры экономики, патологического материального неравенства и массовой бедности. Наконец, в-четвертых, несмотря на постоянные ритуальные заклинания глав большинства стран СНГ о целесообразности "равноправного" интеграционного блока на территории бывшего СССР, здесь возникло, по существу, дезинтегрированное (фрагментированное) пространство, участники которого сплошь и рядом относятся к друг другу с взаимной подозрительностью, а то и с явной враждебностью, о чем наглядно свидетельствует нынешняя позорная конфронтация России и Украины.
И все же шансы на более или менее рациональную интеграцию на постсоветском пространстве существуют. Хочется надеяться, что консолидация начнется в рамках Евразийского Союза, членами которого являются Россия, Белоруссия, Казахстан, Киргизия и Армения. У стран есть общая заинтересованность в модернизации экономики, во-первых, и в обеспечении безопасности в нашем очень неспокойном мире, во-вторых. И это вселяет оптимизм.