Начало здесь - Опыт волонтерства в детской клинике
Перед тем, как мне начать свои занятия с детьми в клинике, со мной беседовала психолог. И вот одним из вопросов, которые мы с обсудили с Ольгой Васильевной, был и вопрос о жалости и умении абстрагироваться. Ведь медики годами работают, а уж они-то имеют дело с пациентами каждый день, некоторые из них с самыми тяжелыми случаями. И в их понятии «жалеть» - это не лить слёзы и причитать, а действовать. Жалость в нашем житейском понимании здесь бесполезна, ибо жалеющего выжигает изнутри, отнимая силы, которые нужны для борьбы с болезнью. Кроме того, жалость посторонних, не близких людей, отнимает у больного последнюю надежду, это как знак - жалеют, значит, шансов нет.
Поэтому самое простое, что я могла делать в этом случае, это просто представить, что эти дети – это самые обычные дети. Да они и есть самые обычные. Может быть, только чуть менее подвижные и энергичные, и чуть более дисциплинированные. Их жизнь на данном этапе подчинена болезни, различным процедурам и приемам лекарств, а это дисциплинирует. А в остальном – все так же. И капризничают, и хулиганят, и шутят, и расстраиваются, когда не получается, и радуются, когда получается. Рассуждают о жизни, делятся происходящими с ними событиями, ссорятся с родственниками и друзьями, грустят о доме. И они воспринимают свою болезнь как нечто само собой разумеющееся. Именно потому, что она, эта болезнь, как ни печально, занимает у многих из них если не всю жизнь, то бОльшую ее часть.
И вот еще поэтому намного тяжелее их мамам и папам. Болезнь ребенка резко, на 180 градусов, разворачивает их жизни. Мамам приходится уходить с работы, чтобы ездить с ребенком по больницам или лежать в них очень долго. Папам приходится работать больше, чтобы обеспечивать семью. Бабушки и другие родственники занимаются оставшимися дома детьми. Ко мне часто приходила женщина из Благовещенска, что в Амурском крае, у нее девочки-двойняшки, одна больна лейкемией, другая нет. Есть еще старший сын. Одна дочь и сын с бабушкой на одном конце страны, а она с другой дочей и мужем – на другом, в Питере.
Но мамы не сдаются, несмотря ни на что. Помню еще одну женщину, которая с семи лет начала учить свою девочку музыке. Ей нашли преподавателя, а в свободное время мама приводила девочку на 11 этаж, там в одной комнате стоял синтезатор. В разговоре со мной мама объяснила – Нам дали благоприятный прогноз (девочка была уже после пересадки), обещали стойкую ремиссию. Но ведь здоровье у нее все равно будет слабенькое. Вот выучится музыке, пойдет в детсад детям музыку преподавать, хорошее занятие для нее в ее положении. Еще замолвлю словечко за пап. Нередки грустные ситуации, когда мужья уходят из семьи, в которой заболел ребенок. Мне же таких историй почти не приходилось слышать. Папы присутствовали. Либо лично (и таких было много, некоторые даже присоединялись к нашим занятиям), либо в рассказах мам и детей.
На занятия обычно приходило от одного до пяти детей разного возраста. Иногда бывало, что и вообще никто не приходил. Материалы я закупала на свои деньги, но на это тратились не такие уж и значительные суммы, к тому же спустя какое-то время материалы поднакопились, и уже не требовалось их покупать в большом количестве. Вообще, меня немного удивило, как легко в клинике пошли мне навстречу. Знаю, что многие медицинские учреждения отказываются от помощи волонтеров.
Что еще рассказать? Психологическая служба и отделение восстановительной медицины очень основательно подходят к организации досуга детей и взрослых. Постоянно приглашаются известные артисты и спортсмены (такие, как Ваенга и Валуев), организуются экскурсии, поездки в театр, проводят сеансы парикмахеры и косметологи, выступают цирковые коллективы, можно заниматься английским на регулярной основе. Две соседние школы направляют своих учителей для домашнего обучения. Большую работу проводит фонд «АдВита». На деньги фонда в Петроградском районе снимаются квартиры, в которых живут родители и дети, переведенные на амбулаторное лечение. В каждой квартире по 2-4 семьи.
И в конце позволю себе небольшое философское рассуждение.
Часто люди, сталкиваясь с бедами и болезнями, особенно если им подвергаются дети, задаются вопросом – Если бог существует, то почему он позволяет детям страдать?
Я для себя это вижу так.
Бог не добрый и злой. Он находится НАД этим. И в принципе не оперирует такими понятиями. Эти понятия были нам даны, людям, для ориентации в жизненном пространстве. Это раз.
Страдания и болезни в мире были и есть. Это два. Наш мир несовершенен и это надо принять как факт, как бы тяжело это ни было.
И третье. Есть такое понятие в буддизме – лИла, божественная игра. Игра эта рассчитана на много ходов и на много лет вперед. И узнать конечную цель и смысл ее нам не под силу. Может быть, душа, приведенная в мир через этого ребенка, требует очищения через страдания, чтобы в следующую реинкарнацию прийти в другом состоянии. Может быть, таким образом даются какие-то уроки родителям этого ребенка, и высшие силы считают, что это важнее.
Я не думаю, что боги заставляют кого-то страдать бессмысленно. Для чего-то они это делают… Я не буду углубляться, тут можно много чего сказать по этому поводу, вспомнить такое понятие, как воля божья и много еще чего.
В чем точно нет смысла, так это в заламывании рук и стенаниях. А вот по мере сил и возможностей помогать страдающим – в этом есть смысл.
Кот из мохеровых колготок/все фото из личного фотоархива
К сожалению, житейские обстоятельства сложились так, что мне пришлось прекратить сотрудничество с клиникой. Пришла забрать кое-какие свои вещи, так чуть не разрыдалась. Мне нравилось там быть, общаться, делать с детьми незатейливые поделки и радоваться этому простой и искренней радостью.
