Продолжаю свой проект по финансовой грамотности, в рамках которого каждый четверг рассказываю вам об экономических понятиях и явлениях, которые влияют на нашу с вами жизнь. В прошлый раз говорили о краудфандинге, теперь же хочу затронуть более глобальную тему, а именно рассказать о ключевой ставке Центробанка. Это такой краеугольный камень в мире финансов, который влияет почти на все аспекты нашей с вами повседневной жизни.
Само понятие ключевая ставка появилось в сентябре 2013 года. Именно тогда было объявлено, что главная цель реформ в финансовой сфере – инфляционное таргетирование, которое стало основным механизмом денежно-кредитной политики государства. Если говорить простым языком, то одной из главных задач стал контроль за инфляцией, то есть за ростом цен, и ее (то бишь их, цен) сдерживание. В общем-то, потому и ввели ключевую ставку – чтобы с помощью нее можно было влиять на инфляцию.

Что из себя представляет ключевая ставка как конкретное значение? Это ставка в процентах годовых, под которую ЦБ РФ готов предоставить кредит коммерческому банку на одну неделю. Ровно под такой же процент регулятор может принимать у банков депозиты. К ключевой привязаны и другие ставки на межбанковском рынке, но в это мы углубляться в этот раз не будем.

Как с помощью этой магической ставки усмиряется рост цен? Здесь все просто и одновременно сложно: если ключевая ставка снижается, то снижается, условно говоря, и стоимость рубля. Это выгодно компаниям, которые продают свою продукцию за рубеж – потому что цена по отношению к валюте становится ниже, а значит и покупать российский экспорт зарубежным партнерам выгоднее. При этом те предприятия, которые закупают компоненты за рубежом, вынуждены поднимать цены, потому что из-за ослабления рубля стоимость комплектующих и прочих иностранных расходников становится выше.

Одновременно со снижением ключевой ставки уменьшаются и ставки по кредитам (что для граждан, что для компаний) – если банки могут получить средства от ЦБ под более низкий процент, то могут предложить и более низкий процент своим клиентам. Снижение процентов по кредитам для предприятий означает более дешевые деньги, которые можно направить на модернизацию производства, закупку новых материалов и т.д. Для граждан это значит, что они могут получить опять же более дешевые кредиты, то есть купить более дорогие товары и позволить себе то, что не позволяли раньше: автомобиль, новую кухню и даже квартиру в ипотеку. Вместе с этим, правда, увеличивается и риск роста инфляции, но за уровнем цен ЦБ следит, и если риски слишком высоки, не снижает или даже повышает ключевую ставку. Собственно говоря, в этом и заключается в данном случае механизм управления инфляцией. Ставки по депозитам, кстати, идут вниз вместе со ставками по кредитам.

Резкое повышение ключевой ставки было в 2014 году – тогда за год ЦБ поднял ее больше чем в три раза, с 5,5% до 17% годовых. С помощью такого маневра финансовые власти защищались от резкого скачка инфляции и падения курса рубля, потому что риски этого были очень высоки. Все мы помним космический рост курсов валют в 2014 году, когда евро достигал 100 с лишним рублей. Сейчас рост цен вернулся под контроль регулятора – инфляция в 2016 году составила 5,4%, цель на 2017 год – 4%. В такой довольно благоприятной ситуации ключевую ставку в 2017 году снижали уже дважды – в марте с 10% до 9,75%, в конце апреля – до 9,25%. То есть сейчас стоит ждать снижения процентов как по кредитам, так и по депозитам. Собственно, именно это сейчас и происходит.

Таким образом, ключевая ставка – действительно ключевой показатель финансового рынка, который влияет практически на все финансовые процессы в стране, и с помощью которого ими управляет ЦБ.

В комментариях рада ответить на ваши вопросы:) Также сообщайте, что бы вам интересно было узнать из мира экономики и финансов, и я расскажу об этом в следующий четверг.

В конце 1980-х – начале 1990-х. авторы и сторонники рыночных трансформаций в нашей стране, пытались оправдать затеянные реформы, подводя под них научное обоснование. В этих целях из-под сукна стали доставать теории вековой давности, звучавшие хоть сколько-нибудь убедительно.

На роль пророка выбрали знаменитого шотландского учёного Адама Смита, известного своими исследованиями закономерностей рыночной экономики. Забывая указать на то, что Смит писал свои труды применительно к капитализму XVIII века, многие отечественные политики стали предлагать описанные им механизмы в качестве лекарства от всех болезней. Одним их таких универсальных рецептов стала теория абсолютных преимуществ.

Согласно этой концепции, любой стране выгодно участвовать в мировой торговле и международном разделении труда, специализируясь на продаже того товара, производить который она может с абсолютно меньшими издержками. В качестве примера в работе шотландского экономиста приводятся Англия и Португалия. Первая делает сукно с низкими затратами, а в другой лучше поставлено производство вина. Если обе страны откажутся от производства нерентабельной продукции и все ресурсы бросят на изготовление товаров, приносящих максимальную выгоду, то это будет способствовать повышению объема выпуска в обеих странах. В результате увеличивается обмен между ними и, соответственно, потребление обоих товаров жителями обеих стран.

Нетрудно догадаться, какое воплощение эта теория нашла в современной России. Зачем заниматься производством автомобилей, самолётов и электроники? Пусть это делают немцы, американцы и японцы, ведь у них такая продукция получается несколько лучше и выгоднее нашей. А мы в это время сосредоточимся на добыче ресурсов – мало кто сможет сравниться с Россией по уровню рентабельности в данной отрасли промышленности.

Авторы реформ, правда, забыли уточнить, что Адам Смит развивал данную теорию, боясь с идеями меркантилизма, утверждавших, что богатство государства напрямую зависит от наличия сокровищ в виде драгоценностей и золота. Для XVIII века принцип свободной торговли был свежей, прогрессивной идеей, способствовавшей экономическому росту крупных европейских держав.

Применительно к современному капитализму, прочно поделившему страны на центр и зависимую периферию, реализация принципа абсолютных преимуществ быстро привела к деградации отраслевой структуры российской экономики, сниженюя уровня технологического развития, и, как следствие, растущему отставанию в области образования и науки.  

В экспертном сообществе России идет бурная дискуссия о способах преодоления бедности работающих граждан. И действительно, разве это не позор для страны, в которой половина занятых получают менее 22 тыс. рублей, а самая распространенная (модульная) заработная плата почти в два раза меньше. Институт экономики РАН считает, что стержневой вопрос реформирования системы оплаты труда – изменение методики определения минимума оплаты труда, который должен определяться не по отношению к прожиточному минимуму, а к средней заработной плате по народному хозяйству (не менее 40%), как это практикуется в большинстве европейских стран. Для современной ситуации в России такой минимум может быть определен в 13,5 тыс. рублей в месяц или 85 рублей в час. Минимальная заработная плата должна освобождаться от подоходного налога или облагаться по сниженной ставке (например, 6%) при сохранении отчислений в государственные фонды пенсионного и медицинского страхования на общих условиях. Должностные оклады госслужащих, включая руководителей госучреждений и организаций федерального (регионального) уровня, а также должны четко регламентироваться, ориентируясь на среднюю по экономике РФ (региона). Вознаграждения руководителей госкорпораций должны увязываться с реальными результатами деятельности таких структур. Ну и, конечно же, нельзя больше оттягивать введение прогрессивной шкалы налогообложения личных доходов, ибо вопиющее материальное неравенство в стране не только аморально, но и парализует хозяйственную активность из-за низкого потребительского спроса.

Сокращение разрыва с ведущими экономиками мира по показателю ВВП на душу населения предполагает его увеличение к 2030г приблизительно в два раза. Такая задача поддается решению, если на временном отрезке 2020-2030 гг. удастся обеспечить среднегодовые темпы эконмического роста в стране на уровне 6-7%. Тогда при среднегодовом приросте душевого ВВП ФРГ в 2,5%, как это происходит сейчас, Россия к 2030 г. достигнет 80 % от уровня Германии, а к 2035 г. практически сравняется с ней. Если исходить из того, что развивающиеся экономики КНР и Индии вполне вероятно сохранят высокие темпы экономической динамики на уровне 6-7%, обозначенный для России ориентир экономической динамики выступает условием для прекращения дальнейшего снижения доли страны в мировом хозяйстве. В соответствии с требованиями экономической динамики должна быть сформирована новая модель экономического роста.
Ускорение экономической динамики требует формирования емких устойчивых внутренних и внешних рынков для российских производителей на основе инфраструктурных мегапроектов, восстановления технологического потенциала в машиностроении, а также формирования ядра производств перспективного технологического уклада.
Стержневым элементом здесь должна стать программа динамичного решения жилищной проблемы – удвоение за двадцатилетие жилищного фонда страны, что позволит довести уровень обеспеченности российских граждан общей площадью жилья до 40м2, т.е. современного уровня ведущих европейских стран.
Пространственное обустройство страны должно опираться на развитие транспортной инфраструктуры, в основу которой могут быть положены евразийские транспортные коридоры (скоростные ж/д магистрали, автомагистрали) между Восточной Азией и Европой. Для России возможно совмещение (увязка) северного крыла китайского «Шелкого пути» (Китай - Казахстан - Россия (Брянск) - Северная и западная Европа) и Нового Транссиба - Единая ЕвраАзия из российского Приморья (Пасьет - Брянск).
При этом необходимо восстановление диверсифицированного машиностроительного комплекса на новой технологической основе, ориентированного на производство современного инвестиционного оборудования для основных отраслей национальной экономики (добыча и переработка нефти и газа; электроэнергетика; АПК и сельскохозяйственное машиностроение; транспортное машиностроение; металлургия; химия; лесной комплекс; гражданское и дорожное строительство; ВПК).
Словом, повышение глобальной конкурентоспособности отечественной экономики возможно только на основе технологического прорыва в будущее. А это означает, что есть острая необходимость осуществить динамичное формирование ядра производств перспективного технологического уклада и выйти с новой продукцией на глобальные мировые рынки. А вот как ее решить, вопрос вопросов...

Отсутствие необходимого объема инвестиций - едва ли не самая тяжелая экономическая проблема страны. Можно, конечно, постоянно вести борьбу против "неблагоприятного инвестиционного климата", но в сложившихся условиях структурного кризиса это малопродуктивно. Необходим переход к формированию системы экономического принуждения к инновациям и инвестициям через налоговое стимулирование затрат на них и изъятие через налогообложение рентных сверхдоходов, не связанных с результатами хозяйственной деятельности.
Прежде всего следует провести реформу налогообложения прибыли. Речь идет о высвобождении из-под налогообложения той ее части (до 50%), аккумулируемой на специальных инвестиционных счетах для инвестиций и инноваций (закупка оборудования, технологий, НИОКР). Одновременно следует повысить налог на ту часть прибыли ( например, до 30%), которая подлежит распределению в потребительских целях.
Необходимо далее обеспечить прозрачность формирования затрат и результатов хозяйственной деятельности и изъятие через налогообложение сверхприбыли рентного характера, т.е. не связанной с ростом масштабов и эффективности хозяйственной деятельности. Важный инструмент здесь – ценовой контроль (на основе экономически обоснованных издержек) за естественными монополиями и важнейшими товарами, формирующими издержки у производителей конечной продукции. Без эффективного контроля над формированием цен и тарифов естественных монополий и монополизированных секторов экономики инвестиционная активность в принципе не может быть устойчивой.

3-й Ялтинский международный экономический форум продолжает свою работу в Крыму. Собственный корреспондент ИА СЖС Александр Марков прямо из залов ЯМЭФ-2017 поставляет нашим читателям самую свежую информацию.
Представляем вам стенограмму выступления Сергея Калашникова, члена Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации, сделанного на заседании Вольного экономического общества:

- Наступает лето – сезон повышения спроса, увеличения возможностей для работы. На нашей сессии был блестящий доклад, из которого следовало, что потепления климата, как ожидалось раньше, не будет. Крым останется самым комфортным местом в России. Это значит, что люди будут сюда тянуться, приезжать не только отдыхать, но и вкладываться в развитие экономики. Крым – место, притягательное для всех, и это конкурентное преимущество нужно осваивать. Но мало делать это, просто правильно задавая приоритеты. Сегодня была представлена стратегия развития Крыма, определены очевидные конкурентные преимущества крымской экономики, названы основные отрасли. Все они очень капиталоёмки. Возьмите «локомотив» - здравоохранение, курортно-рекреационный комплекс. Вряд ли можно за год, за два влить инвестиции в эти сферы. Понадобится 10-15 лет и усовершенствование инфраструктуры. И ясно, что крымчане не имеют такого количества сбережений, чтобы профинансировать модернизацию не то что бы здравоохранения, но даже сельского хозяйства.
Не было бы механизмов льготирования и возврата части средств, которые фермер тратит на инвестиции, не было бы и подъема сельского хозяйства. Если мы не добьемся того, чтобы появились долгосрочные кредиты в развитии крымской экономики, то эти приоритетные направления сами по себе преобразованы не будут.



Инвестиции должны расти
Я бы хотел немножко отвлечься, прежде чем дальше говорить о крымской экономике. Сессия у нас здесь больше макроэкономическая.
Если сравнить экономику России и Китая, то мы увидим, что наша доля уменьшилась, а китайская - выросла в разы. Раньше мы опережали Китай по объему производства, а сегодня производим в десять крат меньше. Причины связаны с инвестициями.  У Китая они есть, у нас - нет. Согласно тому ориентиру, который ставил президент, мы должны были уже
сейчас выполнить 27% нормы накопления (у Китая 45%). Нет ни одного экономического чуда, где накопления были бы меньше 30%. У нас норма не растет, хотя все поручения были даны. Почему? Потому что такова денежная политика. Классик теории денег, Нобелевский лауреат Джеймс Тобин говорил, что главной целью денежной политики и работы Центрального банка должно быть создание условий для максимизации инвестиций. Их рост - главная задача денежных властей. Можно побороть инфляцию в первобытном обществе, но от этого инвестиции сами по себе не появятся. Нужны механизмы их создания. Появления источников финансирования. Вот как другие страны создавали эти механизмы?
Все известные нам преуспевающие государства сначала были нищими. У граждан не было ни пенсионных сбережений, ни накоплений на сберкнижках. Поэтому государство выступало в роли института развития, само создавало внутренний кредит за счет целевой кредитной ремиссии. Других источников у нас тоже нет - и для Крыма не предвидится. Поэтому без создания институтов развития, которые опирались бы на целевую кредитную ремиссию со стороны Центрального банка, мы никаких задач по модернизации экономики ни в России в целом, ни в Крыму в частности объективно решить не сможем.

А как в Америке и Китае
Нам говорят: «Вы предлагаете печатать деньги». Нет. Мы предлагаем наращивать инвестиции. По мере того, как идет борьба с инфляцией, они сокращаются, хотя по логике денежных властей должны были расти. Но если нет сбережений, если из-за потребительских кредитов наше население превратилось больше в должника, чем в кредитора, откуда возьмутся накопления, необходимые для того, чтобы увеличить объем инвестиции в полтора раза? Как - эта задача была поставлена главой государства.
В том же Китае Центральный банк создавал кредитные ресурсы для организации импульса подъема китайской экономики.
В Америке за последние восемь лет увеличили количество денег в три раза.  Откуда они взялись?
Их создала федеральная резервная система при помощи облигаций американского правительства. Мы сегодня являемся кредиторами США и покупаем их облигации. Но только прежде, чем мы их купим, американцы
пропустят денежную ремиссию через бюджет. Затем половина свеженапечатанных долларов растечется по миру. И такие сверхбогатые страны, как наша, купят эти облигации, кредитуя американцев дважды. Один раз - используя доллары, второй – приобретая облигации казначейства.
Для борьбы с кризисом федеральная система США дает низкие процентные ставки. Ни одна страна мира не проводит политику дорогих денег - только Россия, ну еще Украина, попавшая под оккупацию. А все остальные проводят денежную политику в той мере, в какой она необходима для финансирования инвестиций, для преодоления кризиса, роста нового технологичного плана. И процентные ставки колеблются где-то возле нуля. Европейский центральный банк выдает кредиты даже под отрицательные процентные ставки.
Разговор о том, чтобы деньги не печатать - это «в пользу бедных». Мы делаем это, только проблема в том, что печатаем под краткосрочные цели. Есть, конечно, привилегированные структуры, которые получают денежную ремиссию под 0,5% годовых. Но в целом Центральный банк последние три года изымает больше денег, чем выдаёт экономика.

Хватит изымать, пора вливать
У нас денежная эмиссия - это в основном краткосрочное рефинансирование коммерческих банков под потребности ликвидности на два-три дня.
Все другие страны стремятся создавать длинные деньги. Американская ремиссия идет под пятидесятилетней облигацией, и Трамп сказал, что неплохо было бы выпустить и столетнюю облигацию. Такое происходит во всех без исключения странах, сталкивающихся с падением экономической активности. В Китае, в Индии, вышедшей сегодня на первое место среди стран, где главным локомотивом являются государственные инвестиции. Ну, и у нас на самом деле нет других способов добиться роста инвестиций, нежели организовать целевую кредитную ветвь. Вместо этого за последние три года Центральный банк изъял шесть триллионов рублей из нашей экономики, и этот процесс продолжается. На ближайшие три года запланировано, что Центральный банк, вместо того, чтобы вливать деньги в экономику, будет их забирать. Рефинансирование опустится до нуля, и главным механизмом работы денежных властей станет стерилизация, как им кажется, лишних денег. То есть, выпускать облигации для того, чтобы коммерческие банки могли пристроить свои деньги, просто так, ничем не рискуя под 2-3%, не будут. И количество денег будет уменьшаться. Наши денежные власти станут опять уникальными в мире - они заняты не тем, что создают деньги для финансирования экономического развития. Они изымают деньги из экономики.
Есть у нас, конечно, и свои клондайки. Благодаря свободному плаванию курса рубля, который сегодня американскими фиш-фондами на чикагской бирже определяется больше, чем нашей экономикой, мы видим, что на московской бирже возник настоящий финансовый пузырь. Объём операций вырос пятикратно, и там сегодня настоящий бум. Хотя следствием его является отток капитала из реального сектора. Объем спекулятивных операций только на валютном сегменте в пятнадцать раз превышает объем валового продукта. Эти операции никак не обусловлены потребностями Российской экономики.
В итоге, мы плачем, что у нас нет инвестиций, но являемся одним из самых крупных доноров. Все эти годы мы теряем примерно от 50 до 100 миллиардов долларов чистого трансфера. Для того, чтобы уйти от роли финансового донора, и наоборот, стать государством развития, нам нужно сочетать те приоритеты, о которых сегодня говорилось на форуме. У нас определена стратегия развития не только экономики Крыма, большинство регионов тоже ее имеет. Стратегия развития принята почти по всем отраслям, но нет инструментов их финансирования, поэтому они так и остаются на бумаге, а мы продолжаем жить в интересах международной конъектуры и от них зависеть. Нам нужно сочетать механизмы регионального планирования с механизмами гибкого кредита.
Предлагается такая модель кредитования экономики. Для обеспечения простого воспроизводства экономики нам не хватает сегодня примерно десяти триллионов, которые были изъяты за последние три года - частично иностранными кредиторами, частично нашими денежными властями. Но эти десять триллионов нужно вливать в рамках механизма частного партнерства, когда государство и бизнес совместно определяют задачи, договариваются о проектах, оформляют под них спецконтракты, о которых говорил президент в своем послании Федеральному собранию. Контракты имеют статус региональных законов и, соответственно, бизнес берет на себя обязательства наращивать производство, создавать рабочие места, модернизировать экономику.  А государство создает соответствующие условия. И вот такие спецконтракты должны подкрепляться не только местными льготами по налогам, но и централизованными кредитными ресурсами. Поэтому без создания мощного института развития, который работал бы в Крыму в качестве канала притока денег для финансирования проектов, мы этот вопрос с места не сдвинем.

Что ты сделал для Крыма?
В Крыму достаточно активов для того, чтобы принять довольно большой объем кредитных ресурсов. Огромную ценность представляют земельные участки и уникальные объекты здравоохранения. Но для того, чтобы эти объекты могли принять кредиты, должны быть оформлены имущественные права. И вот здесь, мне кажется, мы длительное время топчемся на месте, проявляем некоторую робость в решении задачи имущественных прав. Пока мы не проясним их и не сделаем экономику прозрачной, даже при помощи централизованных кредитов добиться их эффективного использования будет сложно. Мне кажется, до конца года нам нужно определить имущественные права на земельные участки, по которым идет перерегистрация, а другие объекты собственности оформить надлежащим образом в соответствии с законом РФ.
Если мы добьемся решения этих задач до конца этого года, то тогда можно быть уверенными, что режим финансирования за счет федеральной программы перетечет в режим финансирования за счет кредитов. Для этого могут быть выпущены облигации под 2-3% годовых. Центральный банк может эти облигации купить. Если нет других возможностей, корпорация развития Крыма может продать облигации Центральному банку. По субъективным причинам наши великие банкиры, которые боятся персональных западных санкций, не пускают государственные деньги в казну. Это тоже проблема, которую нужно решать. Сбербанк, например, вообще здесь не присутствует.
Я уверен, что это происходит не потому, что есть большой риск потерять активы из-за того, что будут кредитовать проекты в Крыму. А просто граждане, которые руководят этим банком, боятся персонально попасть под санкции. Потому что им интересней сидеть в совете директоров за рубежом, и они не хотят терять эти позиции.
Государственные чиновники обязаны проявить себя в Крыму. И каждый день задавать себе вопрос: «Что ты сделал для республики, для подъема Крымской экономики?»


ЯМЭФ-2017
ЯМЭФ-2017. ХРОНИКИ. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
Наши люди в Крыму

Российская экономика переживает сейчас не лучшие времена. Локомотив экономического роста 2000-х – экспорт нефти – даже при самых благоприятных раскладах уже не может выполнять роль драйвера роста, не говоря уже о качественном развитии. Сырьевая экономическая модель зашла в тупик, а выход из него представляет делом совсем непростым.

Для осуществления хотя бы базовых экономических реформ, которые позволят слезть с «нефтяной иглы», требуются источники долгосрочных инвестиций. А где их взять? Экспортная выпуска ополовинилась, кредиты в западных банках нам не дают, а иностранные инвестиции в такие нестабильные времена никто направлять в Россию не пожелает.

Вдобавок ко всему, даже те средства, которые получают от экспорта крупные российские корпорации, не вкладываются в экономику, а активно выводятся из страны. Эта проблема приняла форму массового оттока капитала из России (см. рисунок)



Почти все предыдущие два десятилетия российская экономика находилась в условиях чистого оттока капитала. Это означает, что вложения российских физических лиц и компаний за рубежом превышают объём иностранных инвестиций, поступающих в Россию. Последние годы этот показатель измеряется десятками и  сотнями миллиардов долларов, которые изымаются из российской экономики. Наша хозяйственная система становится всё больше похожа на дырявое ведро.

Приток капитала наблюдался только в 2006 и 2007 годах в преддверии кризиса, что отчасти объясняется либерализацией валютного регулирования, снятием ограничений на движение капитала. Однако с наступлением кризиса всё вернулось на круги своя, и отток капитала стал активно нарастать.

Сохранение такой ситуации означает истощение резервов, необходимых для реальной модернизации экономики страны. Говоря о необходимости привлечения иностранных инвестиций, российское правительство забывает о том, что денег для осуществления таких капиталовложений в стране достаточно. Только работают они на развитие экономик других стран. Отсюда, важным условием выхода из кризиса является сохранение капитала внутри страны, что невозможно без активной регулирующей роли государства.

Благоприятный прогноз: российской экономике в 2017 году предсказали рост и приток инвестиций

Как добиться устойчивого экономического роста

Реиндустриализация экономики: почему это важно?

Желаемые преобразования в структуре экономики нигде в мире не осуществлялись без мощной систематической государственной поддержки в виде промышленной политики. Вот и в России уже есть закон о промышленной политике, но уж больно он декларативный. Не хочется, чтобы и на этот раз был упущен великолепный шанс модернизировать индустриальный ландшафт страны. Великолепный в том смысле, «что нет худа без добра»: неожиданный девальвационный протекционизм в сочетании с западными санкциями буквально толкает экономику к диверсификации ее структуры.
Между тем в стране, с одной стороны, растет понимание необходимости широкомасштабной модернизации экономики как главного условия ее выхода на устойчивый рост, а с другой — все нагляднее проявляется неспособность власти реально запустить процесс такой модернизации. Отечественная экономика оказалась в структурно-институциональной ловушке. Суть ее в том, что экономика не смогла эффективно реагировать на расширение внутреннего спроса за счет увеличения инвестиционной активности. Исходной причиной, породившей эту ситуацию, стало отсутствие видения целостной картины перспективной структуры экономики и, как следствие, локомотивных проектов модернизации ее основных секторов.
Характерно, что в официальных документах, посвященных видению и задачам развития национальной промышленности, нет ни одного упоминания о приоритетах промышленного развития страны. По-видимому, это следствие того, что в российском правительстве до сих пор не сложилось общее реалистичное представление о содержании промышленной политики. Также не случайно приоритеты отдаются формированию общей институциональной среды, а не содержанию и методам активной промышленной политики. Но если под предлогом низкого качества государственных институтов предоставить дело модернизации силам саморегулирования, то страна гарантированно отстанет в гонке за международное лидерство навсегда.

Реиндустриализация экономики: почему это важно?

Снижение госрасходов на науку в России – стратегическая ошибка

СССР vs РФ: чья промышленность эффективнее?

Тему инноваций сегодня не обсуждает только ленивый – биткоины, блокчейн, облака для хранения данных и прочие высокотехнологичные истории обсуждаются каждый день. А я сегодня с вами хочу порассуждать о том, как цифровая эпоха меняет экономику и наше с вами поведение.

Поводом для этого стал Российский интернет-форум, который проходит в Подмосковье в эти дни. Там собираются видные деятели диджитал – опытные предприниматели, построившие свой бизнес в сети, стартаперы, блогеры, журналисты и другие видные деятели цифровой экономики.

Сегодня экономика действительно все больше уходит в онлайн-формат. В качестве самого простого примера можно привести постепенное смещение фокуса с наличных денег на безналичную оплату – по статистике Центрального Банка, более 80% платежей по банковским картам в 2016 году приходились на оплату товаров и услуг. На снятие наличных – чуть меньше 20%. Это говорит о том, что россияне стали больше доверять операциям без привлечения купюр и расчета «живыми» деньгами.

Сюда же можно отнести и мною лично любимый портал Госуслуг. Число пользователей растет буквально в геометрической прогрессии, создать учетную запись там – дело буквально одного дня. На Госуслугах можно подать заявление в ЗАГС, оформить паспорта, оплатить штрафы ГИБДД и множество других полезных и до этого затратных по времени вещей. Это – тоже элемент государственной цифровой экономики. Подобный переход на удаленные каналы обслуживания можно сейчас увидеть практически везде. Далеко ходить не нужно – интернет-магазины стремительно отвоевывают аудиторию у классических маркетов. По статистике Яндекса, около 30% тех, кто приобретает товары в интернете, используют для покупок мобильники. Собственно говоря, цифровая эра уже наступила.

Что это означает для экономики в целом? В первую очередь, это сокращение издержек – интернет-магазин, например, серьезно уменьшает затраты на аренду помещения и персонал. То же самое с документооборотом – оцифрованные документы для промышленного предприятия здорово экономят средства на бумагу и опять же на аренду помещений под архивы. Вместе с экономией появляется возможность снижать цены, что в условиях конкурентной борьбы дает определенные преимущества. Кроме того, высокие технологии помогают свести к минимуму человеческий фактор. О развитии различных IT-сервисов даже говорить не стоит - это очевидно.

А что вы думаете по этому поводу? С какими проявлениями цифровой экономики вы сталкивались? Помогают ли лично вам высокие технологии? Как именно?

Делаете ли вы покупки в интернет- магазинах?

Тимуровцы информационного сообщества

Электронное взаимодействие в действии: россияне больше не должны предоставлять 85 справок на бумаге

"Мы так вам верили товарищ Дональд, как может быть не верили себе".
Пора избавляться от иллюзий. Теперь уже совершенно очевидно, что президентство Трампа, несмотря на все его заверения в стремлении улучшить отношения с Россией и в особой симпатии к нашему президенту – окажется для России скорее вредным, чем нейтральным экономически и весьма затратным и опасным с точки зрения безопасности.
Ограничимся пока экономикой. В намерениях и действиях нового американского президента явно просматриваются тренды, которые прямо или косвенно направлены против экономических интересов России. Прежде всего надо отдавать себе отчет в том, что нет никакой надежды на отмену антироссийских санкций. После недавних ракетных ударов США по сирийскому аэродрому наши взаимные отношения вновь заметно ухудшились, и стало быть разумно предположить, что санкции сохранятся, Россия продолжит жить без дешевых кредитов. А с учетом непредсказуемости Трампа возможно ожидать от него даже нечто худшее.
Далее нельзя забывать публично декларируемую Трампом задачу добиться полной энергетической независимости США. Более того, предполагается превратить США в самого крупного экспортера энергоресурсов на всем мировом рынке. Новый американский президент уже отменил указы Обамы о приостановке нефте- и газодобычи в Техасе и на Аляске и призвал к дальнейшему увеличению производства сланцевых энергоресурсов. К тому же очень уж сомнительно дальнейшее соблюдение соглашения стран-членов ОПЭК о сокращении национальных квот добычи нефти.
Сочетание одного и другого означает для российской экономики ничто иное как преобладание ценопонижательных факторов на мировом рынке нефти с последующим снижением ее цены, значительное сокращение экспортных доходов и, наконец, реальную угрозу очередной обвальной девальвации рубля. В общем, как говаривал незабвенный Виктор Степанович Черномырдин, "хотели как лучше, а получилось..."

На дорогах нынче неспокойно… В смысле, как раз спокойно, что напрягает. Дальнобойщики вступили в очередную схватку с системой «Платон», бастуют, грузы возят слабее обычного. Требуют от правительства войти в их положение, ослабить денежные запросы, а иначе они ведь и страну парализовать могут. Правительство ничего не требует. Оно может себе это позволить. Но зато доступными ей инструментами упорядочивает бизнес больших дорог, гнет свою линию. Это если самыми широкими мазками обрисовать суть текущего момента.

Теперь скажу о том, как видится положение дел с обывательского, так сказать, дивана. В конце концов, и правительство, и дальнобойщики работают для населения, верно? На пользу граждан, будь они и трижды обывателями.


Для правительства идеальная, но, понятно, фантастическая ситуация выглядит так. Все, что дальнобойщики зарабатывают тяжелым, тут спорить никто не станет, трудом, они отдают в казну. Еще из дома кое-что на базар выносят, продают, и тоже вручают государственному аппарату. Потому что, надо наполнять бюджет.
Дальнобойщики смотрят со своей колокольни… Хорошо, со своей фуры, опять-таки, фантастической. Ни копейки никому, только себе, ездить как хочешь, возить сколько хочешь. Причем, чтобы дороги были идеальные, а грузопоток в стране такой, что на века работы хватит. Еще бы бесплатный бензин, и все – разлюли-малина.

А истина лежит где-то посередине. Регулировать это лежание и призван «Платон». Кто еще не в курсе, это такая система получения платежей с 12 тонных и более грузовиков. Не с них самих, понятно, но с их хозяев. Скорее всего, не самая совершенная система, иначе чего бы все так волновались? Но она сегодня – единственный реальный и легальный шанс сколько-то контролировать огромный бизнес грузоперевозок, в котором участвуют тысячи игроков. Давайте будем честны, различных «теневых» схем там может иметься великое множество. Но и при реализации задач «Платона» тоже не исключаются коррупционные нюансы и побочные эффекты нехорошие… Словом, имеем дело со сложным транспортным узлом противоречий.

Несовершенство системы, полагаю, злит примерно одинаково и желающих получить платежи, и не слишком жаждущих давать деньги. Компромисса пока не видно. А каждая из сторон конфликта использует свой потенциал в этом своеобразном состязание по перетягиванию денежного каната. У правительства - это закон и мощная государственная машина. У дальнобойщиков – серьезные намерения, в случае чего, разбить страну параличом. Во всяком разе, они верят в такой вариант.


Могут ли быть за этими крупногабаритными грузами проблем скрытые дополнительные грузики? Сколько угодно. Уверен даже, что для изучения всех тонкостей ситуации не всякого НИИ хватит. Примеры навскидку... А не пролоббированы ли в правительстве интересы крупных участников рассматриваемого рынка? Нельзя такого исключать. Укрупнение бизнеса, конечно, создаст сложности для мелких фирм… Ну как сложности… Они исчезнут. Мелкие фирмы, в смысле, не сложности. Зато общаться с несколькими глобальными грузовыми корпорациями проще, к тому же, они и платежеспособней.

С другой стороны, не надумали ли руководители дальнобойного стачечного движения (а там не один центр силы, они и между собой не всегда, кстати, ладят) воспользоваться случаем и под шумок выторговать для себя выгодные условия? Законное предположение! Перевозки по стране сократились по объективным причинам, кризис, знаете ли, все еще никуда не ушел. К тому же, весна, время просушки. И т.д., и т.д., т.д. Плюс иллюзия того, что в стране зреют протестные настроения… Велико искушение воспользоваться таким моментом.


Но скажу вам, вспоминая шахтерские забастовки конца 80-х годов прошлого века, которые так качнули СССР, что тот рухнул с неприятным дребезжанием, главное увести в сторону политическую составляющую. Слишком много желающих снова взбудоражить страну. Ситуация с дальнобойщиками требует решения в чисто экономической плоскости. Чтобы правила были вменяемые, но и исполнялись. Чтобы деньги шли в закрома Родины, но и на жизнь, желательно, хорошую, на развитие бизнеса хватало. Тогда и «Платон» будет друг. И истина вполне конвертируется в рубашку, что ближе к телу…

Вовсе это и не утопия. А коли и так? Имею право, сразу же сказал, что я сторонний наблюдатель и диванный теоретик.

Автор: Руслан Мармазов

Дальнобой на убой?!

Дальнобойщикам пошли на уступки

Марш трактористов